Москва умела быть разной. Особенно вечером. Город словно специально создавал идеальные декорации для шпионских встреч. Мокрый асфальт причудливо переливался в свете редких фонарей. Шум от вездесущих машин доносился отовсюду, постоянно напоминая жителям, что им досталась большая честь жить в огромном мегаполисе. Тень деревьев то и дело скрывала лица прохожих, которым нет дела друг до друга.
Именно поэтому профессионалы любили большие города. В которых так легко затеряться от ненужных свидетелей.
Городской парк почти опустел. Лишь редкие прохожие неторопливо двигались по мокрым аллеям. На одной из лавочек сидел Николай Бореев. Его тёмное пальто и такая же кепка делали его совершенно типичным обитателем столицы. Он никуда не спешил. В руках находилась бутылка кваса. Примитивный сигнал опознавания. Настолько примитивный, что именно поэтому не вызывал ни у кого подозрений. У него был вид человека, который просто решил посидеть вечером в парке после тяжёлого дня. Но внутри он был натянут как струна. Он не боялся, так как давно подавил в себе это чувство. Он прекрасно понимал, что с этого момента его жизнь окончательно разделится на «до» и «после».
По дорожке медленно приближалась женщина. Вернее — существо, в котором женщину можно было определить только по одежде. Старое серое пальто. Платок. Очки с толстыми линзами. Бесформенная походка. Дешёвая сумка. Неопределённого возраста. С незапоминающимся лицом. Ничего общего с эффектной Катрин из театра. Высший пилотаж разведки — не привлекать внимания вообще. Женщина поравнялась со скамейкой. Остановилась. Посмотрела на Николая.
— Мужчина… не найдётся ли у вас случайно спичек?
Голос был тихим. С лёгким акцентом. Николай сделал глоток кваса.
— Нет. Но могу предложить другой вариант. Присаживайтесь.
Женщина спокойно села на край лавочки. Не слишком близко. И сразу профессионально осмотрела парк. Выходы. Подходы. Освещение. Людей. Машинально.
— Здравствуйте, Николай.
— Здравствуйте, Катрин.
Она едва заметно повернула голову.
— Откуда вы меня знаете? Мы встречались раньше?
На лице Николая появилась лёгкая усмешка.
— Вы прекрасно понимаете, что состав ваших резидентур у нас, а наших у вас — самый маленький секрет на свете.
Он посмотрел вперёд.
— Вопрос всегда только в одном: кто именно придёт на встречу.
Катрин несколько секунд молчала. Оценивала. Очень внимательно.
— Вам привет от Эрика, — наконец произнесла она. — Вы написали, что можете помочь нам установить источник утечки информации.
Николай усмехнулся:
— Сразу быка за рога? А поговорить? А по рюмашке за знакомство?
— Мне не до шуток. Я ограничена во времени.
— Согласен. У меня его тоже осталось не так много.
Он сделал ещё один глоток кваса. И совершенно спокойно продолжил:
— Моя просьба до банальности проста. Классические три желания: вы вывозите меня из этой чёртовой страны, десять миллионов наличными, и дом у моря. Катрин внимательно слушала.
Николай слегка улыбнулся:
— Желательно юг Восточного побережья. Меня вполне устроит Флорида или Джорджия.
— Какие гарантии с вашей стороны, что вы нас не обманете?
Николай медленно повернул голову. Впервые посмотрел ей прямо в глаза.
— Гарантия — самое дорогое, что у меня есть.
Пауза.
— Моя жизнь.
Несколько секунд они молчали. Два профессионала. Два противника. Два человека, прекрасно понимающие цену лжи.
— И ещё, — спокойно добавил Николай. — Имя агента я сообщу только после того, как окажусь в собственном доме, оформленном на моё имя, и получу деньги наличными.
Катрин едва заметно прищурилась.
— Высокий уровень недоверия.
— История знает немало случаев, когда ваши новые «друзья» потом годами бегали по судам, пытаясь выбить обещанные деньги.
На лице Николая появилась неприятная усмешка.
— Не хочу оказаться в числе этих романтиков.
Катрин впервые за разговор чуть улыбнулась.
— Кто берёт быка за рога, так это вы, Николай.
— У меня товар. У вас купец.
— Я даже не видела этот товар.
Николай тихо усмехнулся.
— Когда вы его увидите — он уже не будет стоить ни цента.
Катрин смотрела на него не мигая. Николай продолжил:
— И ещё одно условие. Я не хочу торговать ничем, кроме имени «крота».
— Слишком много условий.
Голос Катрин стал холоднее.
— Хочу сразу уточнить: я уполномочена вести диалог только при условии полного сотрудничества с нашей организацией.
Она чуть подалась вперёд.
— Нас интересует всё: персоналии, методы работы БВР, нелегальный аппарат, оперативные возможности, внутренняя структура. Пауза.
— И абсолютная искренность с вашей стороны.
Николай слушал спокойно. Будто речь шла не о государственной измене, а о покупке квартиры.
— У вас одна минута на ответ, — закончила Катрин. — Иначе я ухожу.
Николай задумчиво посмотрел на тёмное московское небо.
— Не боитесь упустить жар-птицу?
Катрин ответила мгновенно:
— У нас достаточно синиц, чтобы любая жар-птица померкла на их фоне.
Это был сильный ответ. Очень сильный. Николай оценил. На его лице появилась короткая улыбка уважения.
— Хорошо.
Он медленно кивнул.
— Я согласен быть с вами предельно искренним.
Пауза.
— После выполнения трёх озвученных условий.
Катрин внимательно смотрела на него.
— Вы хотели бы перебраться в Штаты один или с семьёй?
Вот здесь Николай впервые слегка замедлился. Совсем чуть-чуть. Но Катрин это заметила.
— С вашего позволения… — спокойно ответил он. — Я бы предпочёл начать новую жизнь с чистого листа.
Он отвёл взгляд.
— Дети уже взрослые. А с женой в последнее время… не складывается.
Катрин молча кивнула. Но внутри отметила: соврал. Или не договорил. Потому что человек, говорящий о жене без чувств, никогда не носит старый кулон под рубашкой.
— Я передам ваши условия руководству, — сказала она. — Вероятность положительного решения достаточно высокая.
После этого Катрин достала из кармана маленький пластиковый шарик. Тот самый. Протянула Николаю.
— Здесь условия связи. Основной и запасной варианты.
На её лице впервые появилась тень насмешки.
— Вы знаете, куда это нужно засунуть. Вам помочь? Или сами справитесь?
Николай тихо рассмеялся.
— Молодец. Один — один.
Он аккуратно взял шарик.
— Я думал, только русские жёны умеют драться за своих мужей как львицы.
Катрин никак не отреагировала. Николай положил шарик в рот. Несколько секунд они сидели молча. А потом Катрин поднялась. Без прощаний. Без лишних слов. Просто растворилась в темноте парковой аллеи.
— Вас проводить? — бросил Николай ей вслед.
Ответа не последовало. Лишь тихий шум вечернего парка. И только теперь Николай медленно выдохнул. Потому что понимал: самая опасная часть игры только началась.
Представление в театре уже закончилось.
Из зрительного зала в фойе медленно выливался поток людей. Доносились возбуждённые обсуждения спектакля, смех и звон номерков гардероба. Самые расторопные зрители уже успели получить вещи и выходили на улицу, растворяясь в холодном московском вечере. Но внутри театра всё ещё царила привычная суета, которую так любят профессионалы из-за возможности бесследно в ней раствориться.
Неприметная женщина из парка медленно вошла в здание театра сквозь выходящую толпу. Никто не обратил на неё внимания. Слишком она была неприметной. Слишком серой и незапоминающейся. Она спокойно прошла через фойе и направилась в женскую уборную. Внутри было шумно. Женщины поправляли макияж и приводили себя в порядок.
Серая мышь из парка остановилась возле второй от стены кабинки. И застыла в ожидании. Наконец кабинка освободилась и она вошла внутрь. Прошло несколько минут.
После чего дверь кабинки снова открылась и оттуда вышла эффектная Катрин. Безупречная причёска. Тот самый дорогой образ, в котором она приехала в театр вместе с Майклом. Словно парковой встречи никогда и не существовало. Катрин спокойно подошла к умывальнику. Открыла воду. Начала медленно мыть руки. В этот момент открылась дверь крайней кабинки. Оттуда вышла женщина в одежде и образе той самой неприметной посетительницы из парка.
Теперь уже обратная замена. Женщина подошла к соседнему умывальнику. Несколько секунд они молча мыли руки. Со стороны — две совершенно незнакомые женщины. Но в зеркале их взгляды встретились. Катрин едва слышно начала напевать знакомую мелодию. Ту самую. На лице двойника появилась лёгкая улыбка. Почти незаметная. Улыбка человека, который только что идеально выполнил свою часть работы. Катрин коротко посмотрела на неё через зеркало. Без слов. Но в этом взгляде читалось: «Чисто сработано». Двойник едва заметно кивнула.
И через секунду обе женщины снова стали совершенно чужими людьми.