Тула. Обычный спальный район. Старые пятиэтажки стояли плотными серыми рядами, словно давно привыкли к собственной судьбе — осыпаться, стареть, переживать жильцов и всё равно продолжать стоять назло времени и коммунальным службам.
Дом, в котором находилась квартира одинокого жильца, выглядел именно так. Усталый. Потёртый. Но ещё крепкий. Как и сам хозяин квартиры.
Однокомнатная квартира на четвёртом этаже встретила вечер привычным беспорядком. Старый диван. Перекошенный шкаф. Стол с прожжённой клеёнкой. Под батареей прятались пустые бутылки и пакеты с мусором, которые хозяин уже неделю собирался вынести. Но каждый раз что-то мешало. Чаще всего — отсутствие смысла торопиться.
На диване полулежал мужчина предпенсионного возраста в растянутом спортивном костюме. Седая щетина густо пробивалась на щеках. Лицо его выглядело так, будто жизнь долго и методично пыталась стереть с него человеческое выражение.
Телевизор бубнил вечерние новости. Что-то про очередные международные переговоры, рост цен и борьбу за мир во всём мире. Павел слушал вполуха. Он потянулся за бутылкой пива. В этот момент в дверь позвонили. Павел раздражённо поморщился.
— Кого там ещё черти принесли…
Тяжело поднялся с дивана.
— Я по вечерам без записи не принимаю…
Подойдя к двери, он щёлкнул замком и приоткрыл её. На лестничной площадке стоял незнакомец примерно его возраста. Обычный до невозможности. Тёмная куртка. Дешёвая шапка. Пакет из магазина. Такие люди забываются уже через секунду после встречи. Мужчина выглядел слегка смущённым.
— Извините… кажется, адресом ошибся.
Павел молча смотрел на него. Незнакомец неловко поднял пакет.
— Хотел к знакомому зайти… а телефон сел. Теперь вот думаю — либо друга искать, либо самому эту водку спасать.
Павел неожиданно хмыкнул.
— Тяжёлая ситуация.
— Почти безвыходная.
Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Павел вдруг махнул рукой:
— Да заходи уже. Всё равно вечер пропадает. Павел.
— Иван, — кивнул незнакомец. — Неловко как-то…
— Неловко будет утром. Заходи.
Через несколько минут они уже сидели за столом. Для Паши сегодняшний вечер внезапно превратился почти в праздник. На столе стояли две бутылки водки, колбаса, свежий хлеб, шпроты, солёные огурцы и даже банка дорогой тушёнки, которую Иван достал из пакета с таким видом, будто это не тушёнка, а новогодний подарок.
— Ого… — уважительно протянул Павел. — Да ты не ошибся адресом. Ты ко мне судьбой направлен.
— Не исключено, — спокойно ответил Иван.
Сначала разговор шёл осторожно. О погоде. О ценах. О том, что раньше колбаса была из мяса, а люди — попроще.
Иван оказался хорошим собеседником. Без понтов. Без вечного желания кого-то учить жизни. Самое главное — умел слушать. А это качество в пьяных кухонных разговорах ценится выше честности.
После третьей рюмки Павел заметно расслабился.
— Вот скажи мне, Ваня… почему у одних людей жизнь нормально складывается, а других будто специально кто-то мордой по асфальту тащит?
Иван пожал плечами.
— Если бы кто-то знал ответ, давно бы продавал его за большие деньги.
Павел невесело усмехнулся.
— А ведь у меня всё когда-то было нормально…
Он налил ещё.
— Работа. Семья. Планы какие-то.
Потом махнул рукой.
— А потом словно резьбу сорвало.
Он выпил не закусывая. Иван молчал. И именно это окончательно расположило Павла. Потому что большинство людей слушают только для того, чтобы потом начать говорить о себе.
— Брат у меня есть, — неожиданно сказал Павел. — Николай.
На лице появилась слабая улыбка.
— Вот он всегда правильный был. Собранный. Умный. Всё у него по полочкам.
— Общаетесь?
— Редко.
Он задумался.
— Хотя… наверное, он единственный человек, которому я ещё не совсем противен.
Павел медленно крутил рюмку в пальцах.
— А я ведь всё просрал, Вань.
В комнате стало тихо. Даже телевизор будто убавил звук.
— Самое паршивое даже не то, что жизнь не удалась…
Он поднял мутноватые глаза.
— Самое паршивое — понимать, что виноват только ты сам.
Иван спокойно закурил.
— Пить давно начал?
Павел усмехнулся.
— Сначала по пятницам. Потом по поводу. Потом без повода. А потом уже просто чтобы утро наступало не так быстро.
Он снова налил. Руки у него слегка дрожали.
— А недавно вообще узнал, что скоро сдохну.
Иван впервые слегка напрягся.
— Болен?
Павел кивнул.
— Онкология.
Сказал он это спокойно. Даже слишком спокойно. Как говорят о погоде или старом долге, который уже всё равно нечем отдавать.
— Поздно нашли.
Он ткнул пальцем себе в грудь.
— Организм официально списан в утиль.
Несколько секунд Иван молчал.
— Лечиться не пробовали?
Павел устало рассмеялся.
— А зачем? Тут не лечение нужно. Тут уже капитальный ремонт человека нужен. Потом неожиданно затих. Надолго. А затем тихо произнёс:
— Страшно только не умереть.
Иван внимательно посмотрел на него. Павел отвёл взгляд.
— Страшно понять, что прожил жизнь впустую.
Эти слова прозвучали уже совершенно трезво. Без пьяной бравады. Без жалости к себе. Будто внутри человека наконец лопнула старая ржавая заслонка. Иван медленно достал из внутреннего кармана пластиковую карточку. Положил на стол. Павел нахмурился.
— Это что?
— Есть одна клиника.
— Государственная?
— Частная.
— Для таких как я обычно есть только два бесплатных врача: психиатр и патологоанатом.
Иван чуть усмехнулся.
— Там серьёзные специалисты.
Павел насторожился.
— С чего вдруг такая благотворительность?
Иван сделал небольшую паузу.
— Жена там лечилась когда-то.
Он отвёл взгляд.
— Не спасли.
Несколько секунд оба молчали. После этой фразы в комнате будто стало холоднее. Иван взял карточку в руки.
— Там обследование и консультация. Уже оплачено.
— Кем?
— Фирмой моей, на меня и ещё одного родственника, на выбор.
Павел недоверчиво прищурился.
— Ты что… ангел?
— Скорее наоборот.
Иван спокойно посмотрел ему в глаза.
— Просто сейчас я обязан сделать доброе дело.
И почему-то именно после этих слов Павлу стало особенно тяжело. Потому что за последний год с ним почти никто не разговаривал по-человечески. Без раздражения. Без жалости. Без брезгливости. Когда водка почти закончилась, Иван начал собираться. Павел тяжело поднялся проводить его. У самой двери вдруг спросил:
— Слушай… а ведь я тебе вообще никто. Чего ты возишься со мной?
Иван несколько секунд молчал. Потом спокойно ответил:
— Я, как и ты, тоже хочу принести пользу, Паша.
Он надел куртку и вышел. Дверь закрылась. Павел остался один. В квартире снова стало тихо. Телевизор продолжал что-то говорить про мировую стабильность. Павел медленно подошёл к столу. Взял пластиковую карточку. Долго смотрел на неё.
Он ещё не знал, что «частная клиника» давно работала совсем не на Министерство здравоохранения. И что сегодняшний случайный визит был подготовлен задолго до первого звонка в дверь. А ещё он не знал, что в своём отчёте случайный знакомый сделает короткую пометку: «Контакт установлен».