Штаб-квартира Бюро внешней разведки России.
Ночь давно вступила в свои права, однако в некоторых окнах огромного здания всё ещё горел свет. Для большинства жителей Москвы рабочий день уже закончился несколько часов назад. Для разведки же время суток никогда не имело особого значения.
Кабинет Директора БВР был просторным, но лишённым показной роскоши. Большой стол, несколько кресел, карта мира на стене, приглушённый свет настольной лампы и тяжёлые шторы, скрывающие ночную Москву. Воздух в помещении был пропитан запахом табака, бумаги и усталости.
В кабинете находились двое.
Директор БВР — Сергей Евгеньевич Наров— сидел у стола, медленно перелистывая документы. Напротив него расположился первый заместитель — Дмитрий Андреевич Фадин.
На столе между ними лежала толстая папка с красной полосой и короткой надписью: «Милвус».
Фадин нарушил тишину первым:
— Товарищ Директор, по поступающей информации американцы вплотную подошли к нашему агенту. Вероятность раскрытия оценивается как высокая. Источник нервничает, требует гарантий безопасности.
Наров не ответил сразу.
Он снял очки, устало потёр переносицу и только после этого спокойно спросил:
— Что думаешь?
— Думаю, пришло время выводить его из игры. Слишком ценный актив. Слишком много знает. Если американцы его вскроют — международный скандал будет колоссальный.
Директор медленно поднял взгляд.
— Скандал… — тихо повторил он. — Дима, если «Милвус» сгорит, скандал будет нашей самой маленькой проблемой.
Наров поднялся из-за стола и подошёл к окну. Несколько секунд он молча смотрел в темноту.
— Ты понимаешь, что именно этот человек сделал для страны?
Фадин молчал. Он прекрасно понимал.
— Системы, которые сейчас стоят у нас на боевом дежурстве, появились во многом благодаря ему. Не только потому, что наши инженеры молодцы. А потому что кто-то там, — директор кивнул куда-то в сторону ночного горизонта, — вовремя придержал их разработки.
Наров обернулся.
— Американцы тратят на оборону суммы, сопоставимые с бюджетами многих развитых государств. Они могут позволить себе ошибаться. Мы — нет.
Он медленно вернулся к столу и сел напротив заместителя.
— И если эти господа снова решат перекроить карту мира под себя, то только благодаря таким людям, как «Милвус», у нас будет возможность напомнить им, что Россия всё ещё существует.
Фадин кивнул.
— Санкция Верховного потребуется обязательно.
— В пятницу Совбез. Будет тебе санкция.
Директор на секунду замолчал.
Потом тихо добавил:
— Подключайте всех. Нелегалов. Технарей. Резидентуры. Деньги. Всё что потребуется. Но чтобы этот человек ещё минимум лет пять сидел на своём месте.
— Понял.
— И ещё…
Наров внимательно посмотрел на заместителя.
— В таких историях опаснее всего не американцы.
Фадин слегка нахмурился.
— А кто?
Директор выдержал паузу.
— Те, кто однажды начинает думать, что государство их недооценивает.
В кабинете стало тихо. Фадин медленно кивнул.
— К разработке операции приступаем немедленно.
Он поднялся. Директор тоже встал.
— Дмитрий…
— Слушаю.
— Если американцы вытащат этого крота — мы с тобой впишем самую чёрную страницу в историю Бюро.
На лице Фадина появилась усталая усмешка.
— Что-то мне подсказывает, Сергей Евгеньевич, что не в этот раз. Битву они, может, и выиграют… но за войну мы ещё поборемся.
Наров впервые за вечер едва заметно улыбнулся.
— Иди работай, товарищ генерал.
Фадин вышел из кабинета. Дверь тихо закрылась. Директор остался один. Несколько секунд он неподвижно смотрел на папку «Милвус». Потом перевёл взгляд на карту мира. И очень тихо произнёс:
— Без права на ошибку…