Конец рабочего дня. Москва медленно погружалась в вечерние пробки, раздражение и бесконечный поток огней.
Из ворот Embassy of the United States, Moscow неторопливо выехал чёрный седан с дипломатическими номерами. Машина спокойно встроилась в плотный поток Садового кольца и двинулась в сторону центра. Через пару минут следом за ним аккуратно пристроился неприметный серый автомобиль. Внутри сидели сотрудники наружного наблюдения. Тонированные стёкла скрывали их лица, но атмосфера в салоне была привычно напряжённой и рабочей. Старший группы — широкоплечий мужчина лет сорока пяти по прозвищу Михалыч — спокойно следил за движением американцев и периодически передавал информацию по радиостанции.
— «Первый», объект движется по внутренней стороне Садового. Скорость средняя. Работаем штатно.
Из динамика коротко ответили:
— Принял.
Наружка работала профессионально. Машины менялись. Растворялись в потоке. Снова появлялись. Иногда объект вёл один экипаж, иногда другой. Всё как по учебнику. Потому что дипломаты ЦРУ прекрасно знали о слежке и сами были подготовлены очень серьёзно. Хороший оперативник способен запомнить десятки автомобилей вокруг себя буквально за несколько минут. Особенно если понимает, что за ним охотятся.
Американский автомобиль свернул с бульварного кольца в старые московские переулки. Темп движения снизился. Узкие улицы. Арки. Полумрак. Идеальное место для сюрпризов.
— Что-то он закружил… — пробормотал водитель наружки.
Михалыч молча смотрел вперёд. Американец свернул в Ананьевский переулок и медленно нырнул в арку старого дома. Машина наружного наблюдения по всем правилам сохранила дистанцию. Ровно настолько, чтобы не спугнуть объект. Именно эта профессиональная осторожность сейчас и сыграла против них. За углом дипломатический автомобиль резко остановился. Из тени мгновенно появился мужчина в тёмной куртке. Рывком открыл заднюю дверь. Нырнул внутрь. Упал на пол салона. Сверху его тут же накрыли пледом. Вся операция заняла не больше трёх секунд.
Когда наружка вошла в арку, американский автомобиль уже спокойно продолжал движение. Никто ничего не заметил. Американец ещё несколько минут возил хвост по переулкам. Спокойно. Без суеты. Потом остановился возле цветочного киоска. Вышел. Купил большой букет. Машина наружки медленно прокатилась мимо. Оперативники внимательно наблюдали за дипломатом.
— «Первый», объект в цветочном. Дай пешехода.
— Принял.
Через минуту рядом с киоском уже прогуливался неприметный мужчина с пакетом продуктов. Американец купил цветы и спокойно вернулся в машину. Ничего подозрительного. Никакой нервозности. Никаких признаков контакта.
Через некоторое время седан снова въехал на территорию посольства США. Машина наружки проехала мимо ворот. Оперативники молча проводили автомобиль взглядами. Первым не выдержал молодой сотрудник на заднем сиденье:
— Михалыч… какая-то херня.
— Конкретизируй.
— Да на кой чёрт ему было переться за цветами через пол-Москвы? У него возле посольства этих магазинов как грязи.
Михалыч задумчиво почесал щёку.
— Согласен. Херня присутствует.
Он несколько секунд молчал.
— Может сигнал проверял. Может закладку электронную снимал. А может вообще просто бабу свою любит.
— Ага… ЦРУ и любовь. Очень совместимые вещи.
— Не умничай. Проверим камеры по маршруту и цветочный киоск ещё раз протрясём.
Но говорил он уже без прежней уверенности. Потому что где-то внутри опытный контрразведчик начинал чувствовать неприятный холодок. Тот самый, который появляется, когда операция вроде бы прошла штатно… а интуиция уже шепчет, что тебя только что красиво обманули.
Тем временем дипломатический автомобиль спустился в подземный паркинг посольства. Хорошо освещённая площадка была пуста. Только возле колонны стояли трое. Эрик Гиббс. Катрин. И ещё один сотрудник ЦРУ — Майкл. Американец вышел из машины с букетом цветов и торжественно протянул его Катрин.
— Дорогая, сегодня я решил сделать тебе необычный подарок. И это не банальные цветы.
Майкл сейчас буквально светился от внутреннего триумфа. Ещё бы. Он только что вытащил ценнейшего перебежчика прямо из-под носа российской наружки. Живого. Чистого. Без единой ошибки. Такие операции потом годами разбирают в учебных центрах. Если, конечно, они не заканчиваются провалом.
Майкл подошёл к задней двери автомобиля и с видимой гордостью распахнул её.
— Господин Бореев, можете расслабиться. Вы находитесь в полной безопасности. На островке свободы среди враждебного тоталитарного режима.
Из-под пледа медленно выбрался Николай. Выпрямился. Поморщился, растирая затёкший бок. Оглядел паркинг.
— Надеюсь, мы всё-таки не на Кубе… — сухо произнёс он. — А то туда я пока не планировал.
Американцы переглянулись. Катрин едва заметно улыбнулась. Эрик — нет. Он внимательно изучал Николая. Слишком внимательно. Как хищник, который наконец увидел редкого зверя, за которым долго охотился.
— Хотел бы представиться, — произнёс Эрик, протягивая руку.
— Эрик Гиббс. Резидент ЦРУ в Москве, — спокойно закончил за него Николай и пожал руку. — Полковник Бореев. БВР России.
Несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза. Два профессионала. Два противника. Два человека, прекрасно понимающих цену происходящего. Пауза затянулась. Её разорвала Катрин:
— Николай, как мы и обсуждали, мы рассчитываем на полное сотрудничество с вашей стороны. Сейчас вам необходимо пройти медицинский осмотр и полностью сменить одежду.
Николай усмехнулся.
— Доверяй, но проверяй?
— Это стандартная процедура.
— Понимаю. Было бы странно ожидать от ЦРУ безграничной веры в человечество.
Он сделал небольшую паузу.
— Но раз уж мы заговорили о доверии… где мои денежки, господа капиталисты?
Эрик ответил спокойно:
— Столь крупная сумма не может быть подготовлена мгновенно. Но после прибытия в США деньги будут переданы вам в полном объёме.
Николай медленно кивнул. Потом неожиданно посмотрел на Майкла.
— Майкл, друг мой сердечный… отвези меня, пожалуйста, обратно.
Американцы замерли.
— Не хочу начинать новую жизнь с обмана.
В паркинге повисла мёртвая тишина. Лица американцев выражали только одну мысль: «Он сейчас шутит или нет?» Николай выдержал паузу. Потом усмехнулся:
— Да расслабьтесь вы. У вас лица как у людей, которым сейчас сообщили о ядерной войне.
Майкл нервно выдохнул. А вот Эрик продолжал смотреть на Бореева настороженно. Слишком уж спокойно вёл себя человек, который только что предал собственную страну.
— Но одну вещь запомните, — уже серьёзно произнёс Николай. — Если решите меня обмануть… я найду способ уйти раньше, чем вы успеете что-то получить.
Он посмотрел прямо на Эрика.
— Я знаю больше ста способов самоубийства без подручных средств. Например, язык себе откушу.
Катрин невольно отвела взгляд. Эрик остался невозмутим.
— Николай, у нас мало времени. Завтра утром вы покидаете Россию.
Майкл молча показал рукой направление. Все четверо двинулись вглубь подземного комплекса.
А где-то далеко за стенами посольства несколько машин российской контрразведки всё ещё продолжали искать момент, когда именно они проиграли этот вечер.