Подземный паркинг Embassy of the United States, Moscow был ярко освещён и почти пуст. Возле дипломатического фургона стоял крупный контейнер для перевозки дипломатической почты. Рядом — Николай, Эрик Гиббс, Катрин, Майкл и двое сотрудников технического отдела резидентуры. Атмосфера напоминала одновременно проводы, арест и похороны. Только никто пока не понимал — чего именно. Николай выглядел удивительно спокойным. Даже слишком. Будто не бежал из собственной страны, а собирался на затянувшуюся командировку. Он посмотрел на американцев и усмехнулся:
— Ну что же, господа… Не говорю вам «прощайте», а говорю «до свидания». Как договаривались — жду в гости у себя на вилле. Адрес вы знаете. Радушие и тёплый приём гарантирую.
Майкл невольно улыбнулся. Эрик — нет. Он всё ещё внимательно наблюдал за Бореевым. Слишком уж легко тот держался для человека, который только что перечеркнул всю свою прежнюю жизнь.
— До встречи, Николай, — спокойно ответил Эрик и протянул руку. — В самолёте условия будут значительно комфортнее.
— Не из таких передряг вылезали.
Николай достал из кармана маленькую бутылку виски и сделал хороший глоток.
— Главное — допинг присутствует.
Катрин покачала головой.
— Вы либо очень храбрый человек, либо законченный фаталист.
— Это одно и то же, Катрин. Просто с возрастом формулировки меняются.
Технические сотрудники открыли контейнер. Внутри всё выглядело неожиданно цивилизованно. Мягкая обивка. Кресло с ремнями. Вентиляционные окна. Небольшой запас воды. Даже аварийный пакет лежал аккуратно сбоку. Николай заглянул внутрь.
— Сразу видно профессиональный подход.
Он уселся в кресло и пристегнулся. Один из техников проверил крепления.
— Во время погрузки возможна тряска.
— После некоторых начальников меня уже ничем не растрясти.
Техник кивнул и закрыл крышку. Щёлкнули замки. В отверстие продели металлическую скобу с тяжёлой сургучной печатью. На ярко-оранжевом сургуче чётко проступал герб США и надпись: «Diplomatic mail. United States of America.»
Эрик несколько секунд смотрел на контейнер. Потом негромко произнёс:
— Такую посылку не каждому удаётся отправить даже один раз за всю жизнь.
Он усмехнулся.
— Именно это и называется оперативной удачей.
Фургон аккуратно выехал из подземного паркинга и растворился в вечерней Москве.
Аэропорт Шереметьево жил своей обычной жизнью. Пассажиры спешили на рейсы. Кто-то ругался у стоек регистрации. Кто-то пил кофе. Кто-то прощался навсегда, даже не подозревая об этом. По громкой связи прозвучал спокойный голос диспетчера:
— Внимание пассажиров, продолжается регистрация на рейс UA 2224 Москва — Вашингтон.
На взлётном поле возле огромного авиалайнера работал погрузочный транспортёр. Контейнеры и дипломатические вализы медленно исчезали внутри грузового отсека. Среди них находился и контейнер с Николаем. Американский дипломатический курьер спокойно наблюдал за погрузкой. Рядом стояли российский пограничник и сотрудник аэропорта. Никто из них даже не смотрел на контейнер дольше положенного. Потому что дипломатическая почта — священная корова международной политики. Её не вскрывают. Не досматривают. Не задают лишних вопросов. Так договорились государства. И именно поэтому разведки всего мира так сильно её любят.
Через несколько минут люк багажного отсека закрылся. Транспортёр откатился в сторону. Боинг готовился к вылету.
А в грузовом отсеке человек, ещё вчера служивший России, летел в новую жизнь внутри ящика с надписью «дипломатическая почта».
Примерно в это же время другой московский аэропорт жил такой же привычной вечерней суетой. Внуково. Голос диспетчера равнодушно объявил:
— Продолжается регистрация пассажиров на рейс SU 104 Москва — Вашингтон.
На другом конце аэродрома шла загрузка российского дипломатического груза. Транспортёр поднимал в багажный отсек длинные серые контейнеры, почтовые мешки и специальные вализы. Среди них находился большой зелёный прорезиненный мешок с сургучной печатью Российской Федерации. Внутри мешка лежал герметичный контейнер. А внутри контейнера — мёртвый Павел Бореев. Человек, которому предстояло пересечь океан, чтобы оказать неоценимую услугу своей стране.
Российский дипломатический курьер равнодушно сверял документы. Таможенный сотрудник аэропорта лениво наблюдал за погрузкой. Никому не было дела до очередного мешка дипломатической почты. Потому что мир давно привык уважать государственные тайны. Даже когда внутри этих тайн лежат живые люди. Или мёртвые. Люк грузового отсека закрылся. Транспортёр отъехал.
Два самолёта. Два рейса. Две дипломатические почты. В одном — живой предатель. В другом — его мёртвый брат.
И где-то высоко над Атлантикой их дороги совпадут и почти одновременно станут причиной одной большой лжи.