Подвал дома супругов Смитов больше не напоминал обычный американский подвал. Теперь это был полноценный подземный штаб.
Вдоль стен стояли мешки с грунтом, аккуратно накрытые брезентом. Работали вентиляторы. Тянулись кабели. Возле ноутбуков мигали индикаторы камер наружного наблюдения. А посреди всего этого инженерного безумия в тоннеле сидели Чёрный и Белый. Грязные. Потные. Уставшие. С абсолютно счастливыми физиономиями людей, которые занимаются любимым делом. Оба завтракали прямо под землёй. В руках — бутылки молока и булки.
Тоннель уже уходил далеко вперёд. Было видно, что половину ночи они отработали как проходчики метро военного времени.
Чёрный сделал большой глоток молока и задумчиво посмотрел на товарища.
— Не жалеешь, что выбрал нашу работу?
Белый хмыкнул.
— Опять философия полезла?
— Нет, серьёзно. С твоими мозгами и образованием давно бы уже сидел где-нибудь первым секретарём посольства. Балы, приёмы, красивые женщины, дипломатические интриги… А вместо этого сидишь под американским домом с лопатой как особо образованный крот.
Белый усмехнулся.
— Между прочим, не просто крот. А высококвалифицированный.
— Да ещё и с перспективой получить пожизненное за международную археологию.
Белый спокойно откусил булку.
— Хандришь, Стёпа? На тебя не похоже. Всё управление на тебя молится как на икону оперативной устойчивости.
Чёрный покрутил бутылку в руках.
— Да нет. Это я тебя за вымя щупаю. Хочу понять: если завтра из Центра придёт приказ докопать до центра Земли — полезешь?
Белый даже не задумался.
— Мы с тобой сколько лет работаем?
— Достаточно.
— Ну вот. И пока из-за нас ни одна операция не провалилась.
Он вытер ладони о комбинезон.
— А если когда-нибудь посадят… или обнулят где-нибудь втихую…
Пожал плечами.
— Значит такая работа.
В тоннеле ненадолго стало тихо.
Слышно было только, как вентилятор гоняет воздух по подземному коридору.
— Мы же на фронте, Стёпа, — уже спокойнее продолжил Белый. — Просто фронт у нас невидимый. Тут взрывы редко слышны. Но людей калечит не хуже.
Чёрный внимательно слушал.
— Зато есть ощущение, что занимаешься чем-то большим, чем просто работа. А это, братец, посильнее любого допинга.
Чёрный медленно кивнул.
— Правильно говоришь. Очередную проверку на плешивость прошёл. Замечаний нет.
Потом усмехнулся.
— А мне вот что нравится в нашей службе… Смотри: шахтёр всю жизнь шахтёр. Лётчик — лётчик. Врач — врач. Даже актёр живёт чужими жизнями несколько часов.
Он обвёл рукой тоннель.
— А мы умудряемся все эти жизни впихнуть в одну свою. Сегодня электрики. Завтра строители. Послезавтра пенсионеры. Через неделю, может, вообще монахи какие-нибудь.
Белый усмехнулся.
— С твоей рожей максимум странствующий алкоголик.
— Не завидуй харизме.
В этот момент раздался тихий электронный писк. На ноутбуке вспыхнуло окно с изображением с камеры наблюдения. Белый подполз ближе. На экране к дому медленно приближалась пожилая супружеская пара.
— О… — оживился он. — А вот и бабушка с дедушкой приехали.
Чёрный тут же поднялся.
— Пойдём встретим родственников.
Через минуту они уже поднимались наверх. Белый открыл входную дверь. На пороге стояли пожилые мужчина и женщина. И если бы настоящие хозяева дома сейчас проснулись — у них были бы все шансы умереть повторно. Потому что прибывшая пара выглядела их почти идеальной копией. Те же лица. Та же походка. Те же причёски. Даже стариковская манера держать руки совпадала до мелочей. Бабушка первая вошла в дом и тут же всплеснула руками:
— Ой, внучки мои! Совсем исхудали без бабушки!
Она тут же схватила Белого за щёку.
— Господи, кожа да кости! Вот что значит мужиков без нормальной еды оставить! Ничего, бабуля вам сейчас пирожков нажарит, картошечки с мясом сделает — сразу людьми станете!
Чёрный моментально расплылся в улыбке.
— Только ради ваших пирожков, мадам, я и продолжаю служить Родине.
Бабушка перевела взгляд на Белого и вдруг ахнула:
— Ванечка… внучек…
Крепко обняла его и потрепала по черномазой физиономии.
— Да ты совсем на отца похож стал.
Белый усмехнулся:
— Рязанские корни, товарищ полковник. Их ничем не вытравишь.
В дом вошёл дедушка. Невысокий. Седой. С добрыми глазами деревенского учителя. Только взгляд у него был слишком внимательный для обычного пенсионера.
— Ну что, орлы… — произнёс он. — Смену отстоите — домой съездите. Ненадолго, правда. Центр ещё пару проблем обрисовал. И, как всегда, срочных.
— Здравия желаем, товарищи полковники! — почти одновременно вытянулись молодые разведчики.
Дед усмехнулся.
— Вольно, кроты подземные.
— Товарищ капитан, между прочим, саботирует стахановское движение, — тут же пожаловался Чёрный. — Приходится мне за двоих Родину под землёй защищать.
Белый возмущённо всплеснул руками:
— Это исключительно по причине отсутствия стратегических запасов пирожков! Как только я получу должное продовольственное обеспечение — производительность вырастет минимум вдвое!
Бабушка рассмеялась.
— Всё такие же балбесы…
Она ласково посмотрела на обоих. И в этот момент стало особенно заметно специфическое устройство разведки. Здесь чужие люди годами становились ближе родных. Потому что жили одной жизнью. Одним страхом. Одной страной. Дедушка хлопнул Чёрного по плечу.
— Ладно, герои социалистического тоннелестроения. Пошли показывать результаты ударного труда.
— Только осторожно, товарищ полковник, — предупредил Белый. — Там у нас теперь полноценная ветка московского метро.
— Ну ничего, — усмехнулся дед. — Если что — будем до Вашингтона копать. Нам не привыкать.