Дом на Оджичи-драйв, 301 выглядел именно так, как и должен выглядеть американский успех в представлении человека, никогда раньше этим успехом не владевшего. Большая гостиная. Высокие потолки. Дорогая мебель. Камин. Панорамные окна. Тихий зелёный район за стеклом. И абсолютная чужая тишина вокруг.
Николай сидел на широком диване, развалившись так, будто прожил здесь уже лет десять. Рядом на полу стояла большая кожаная сумка. Молния была расстёгнута. Изнутри выглядывали аккуратные пачки новеньких долларов. Напротив, в кресле, сидел сотрудник ФБР. Короткая стрижка. Спокойное лицо. Холодные внимательные глаза человека, привыкшего подозревать всех.
— Господин Бореев, — произнёс он на хорошем русском языке с лёгким акцентом. — На ближайшую перспективу вашим куратором буду я. Можете обращаться ко мне просто — Джейкоб.
Николай лениво кивнул.
— Я к вашим услугам в любое время суток, — продолжал американец. — Для этого в доме установлен специальный телефон.
Он указал на аппарат возле стены.
— Первая кнопка — связь со мной. Вторая — экстренный вызов группы безопасности, которая круглосуточно находится неподалёку.
— Какая забота… — пробормотал Николай.
— Другой связи у вас пока не будет. Исключительно из соображений безопасности.
Николай усмехнулся.
— Надеюсь, хотя бы колючую проволоку вокруг участка натягивать не станете?
Джейкоб проигнорировал шутку.
— Кроме того, вам запрещено покидать территорию дома до полного подтверждения вашей информации.
— А-а-а… — протянул Николай. — Так это всё-таки тюрьма. А я уже почти начал верить в американскую мечту.
— Из тюремного здесь только камеры наблюдения по периметру.
— Очень гуманно.
Николай встал и медленно прошёлся по гостиной. Смотрел на мебель. На стены. На окна. Словно оценивал новую клетку.
— А кормить меня будут? Или перебежчик должен питаться исключительно демократией?
— Вы можете заказывать любые продукты или готовую еду из ресторанов. Всё доставят.
— А врач?
Он поморщился и слегка потёр бок.
— А то у меня здесь иногда так колет, будто Родина всё ещё пытается удержать меня внутри себя.
— Медицинская помощь будет обеспечена в любое время.
— Замечательно. А то умирать сразу после получения денег было бы крайне обидно.
Джейкоб внимательно наблюдал за ним. Он уже начинал понимать, что Николай — очень неудобный объект. Потому что не нервничал. Не паниковал и не оправдывался. И хуже всего — не выглядел человеком, который только что предал страну. Скорее человеком, который пересел из одного вагона в другой.
— Николай, — наконец произнёс американец. — Как вы смогли убедиться, мы выполнили все обязательства перед вами.
— Пока да.
— Теперь ваша очередь.
Николай медленно повернулся к нему.
— Я хотел бы получить имя крота.
В комнате ненадолго стало тихо. Бореев несколько секунд смотрел на американца. Потом вздохнул:
— Да… наверное, пришло время платить по счетам.
Он подошёл к столу. Взял лист бумаги. Ручку. Медленно вывел крупными печатными буквами: “Scott Blanchard”. И протянул лист Джейкобу. Американец взял бумагу. Прочитал. Лицо его почти не изменилось. Только взгляд стал жёстче.
— Почему мы должны вам верить?
Николай спокойно достал сигарету. Закурил. Выпустил дым к потолку.
— Хотел ответить: «по кочану и по кочерыжке», но боюсь, сложности перевода убьют всю драматургию.
Джейкоб молчал.
— Потому что я хочу жить долго и счастливо, вот почему.
Он сел обратно на диван.
— Доказательства найдёте у него дома. Или в кабинете. Или ещё в какой-нибудь норе, где он хранит своё оперативное барахло.
— Связь с вами он держал классическим способом?
— Более чем. Шифроблокноты, контейнеры, техника… Всё как в старых шпионских фильмах. Ваши эксперты будут счастливы.
Джейкоб внимательно посмотрел ему в глаза.
— Блэнчард и «Милвус» — одно лицо?
— Да.
Коротко. Без эмоций. Будто речь шла о погоде. Американец некоторое время молчал. А Николай внезапно перевёл взгляд на сумку с деньгами. Лицо его неожиданно оживилось. Он поставил сумку рядом с собой на диван, достал несколько пачек долларов и начал задумчиво перекидывать их в руках.
— Красиво шуршат… — почти мечтательно произнёс он. — Сразу чувствуется свобода личности.
Джейкобу это явно не понравилось.
— Господин Бореев, в соответствии с договорённостями вы обязаны предоставить всю имеющуюся информацию по работе БВР.
Он указал на ноутбук и стопку бумаги.
— Я предлагаю начать немедленно.
Николай удивлённо поднял брови.
— Немедленно?
— Да.
— А акклиматизация? А стресс от переезда? А моральная травма человека, внезапно потерявшего Родину?
— Ваш первый отчёт должен быть готов через неделю.
— Через неделю!?
Николай даже искренне возмутился.
— Господин начальник, я только приехал! Мне нужно привыкнуть к новой стране! Почувствовать демократию! Подышать свободой!
— В ваших интересах сотрудничать максимально быстро и полно.
Николай внимательно посмотрел на него.
— Иначе?
Джейкоб ответил спокойно:
— Иначе условия вашего проживания могут измениться.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Николай вдруг широко улыбнулся.
— Хорошо. Начну сразу после того, как немного приду в себя после дороги.
Он снова взял лист бумаги. Начал писать. И одновременно читать вслух:
— Первое… бурбон «Lovell Bros.» — один ящик. Второе… ананасы — четыре штуки. Третье… еды килограммов пять-шесть. На ваш капиталистический вкус.
Он сложил листок и протянул его Джейкобу.
— Будьте любезны, распорядитесь насчёт продовольственного обеспечения нового переселенца. Хочу отметить прибытие на новую Родину торжественным ужином.
Джейкоб молча взял список. Он уже понимал: этот русский будет выматывать им нервы долго и профессионально.
Поздним вечером в дверь позвонили. Николай неторопливо подошёл и открыл. На пороге стояли двое сотрудников ФБР. Серьёзные лица. Тёмные куртки. В руках — пакеты с продуктами и ящик виски. Из одного пакета торчал ананас. Американцы молча прошли на кухню. Выгрузили продукты. Так же молча направились к выходу.
— Дай Бог здоровья, православные! — крикнул им вслед Николай по-русски.
Фэбээровцы не обернулись. Дверь закрылась. Николай задумчиво посмотрел им вслед. Потом взял ананас. Покрутил в руках. И усмехнулся:
— Воспитание у людей, конечно, хромает… Ну ничего. Займусь этим вопросом чуть позже.