Кабинет для допросов в штаб-квартире Федеральное бюро расследований, Пенсильвания-авеню, 935.
Небольшое помещение без окон. Серые стены. Металлический стол, намертво прикрученный к полу. Холодный белый свет ламп делал лица людей уставшими и болезненными.
За столом сидел задержанный российский дипломат.
Наручники на его руках были пристёгнуты к специальной металлической скобе. На правой скуле темнел свежий синяк, полученный во время задержания на стоянке гольф-клуба.
Дверь открылась. В кабинет вошёл представительный мужчина лет пятидесяти в дорогом тёмном костюме. Спокойный взгляд, уверенная походка, лицо человека, который привык контролировать разговор с первой секунды. Он бросил на стол толстую папку. Сел напротив русского. Некоторое время молча рассматривал его.
— Добрый вечер, господин Семёнов, — наконец произнёс американец. — Меня зовут Пол Эббейт. С учётом лимита времени перейду, с вашего позволения, сразу к делу.
Он открыл папку.
— Нам прекрасно известна ваша ведомственная принадлежность. И, как вы понимаете, не только это. Вот эта папка содержит далеко не полный перечень информации, касающейся всех аспектов вашей работы и личной жизни.
Пол листает бумаги.
— Вы — майор БВР, политическая секция. В настоящее время являетесь сотрудником резидентуры Посольство России в США. Женаты. Воспитываете сына и дочь. Отличное образование. Хорошие перспективы по службе. Весьма неплохая карьера для вашего возраста.
Русский спокойно выслушал его и устало произнёс:
— Что-то я не вижу здесь российского консула. Без его присутствия разговора у нас с вами не получится.
Пол слегка усмехнулся.
— Господин Семёнов, думаю, в ваших интересах сначала выслушать меня до конца. Быть может, если вы проявите здравомыслие, присутствие консула вообще не понадобится.
— Можете терять время, если вам так нравится, — равнодушно ответил дипломат и демонстративно отвёл взгляд в сторону.
Американец некоторое время молчал. Такие люди редко ломались сразу. Особенно русские. Пол спокойно сцепил пальцы в замок.
— У вас отличный послужной список. Великолепное образование. Блестящая карьера впереди. Но всё это рушится прямо сейчас.
Он слегка наклонился вперёд.
— Я готов протянуть вам руку помощи и предложить два варианта.
Семёнов молчал.
— Первый: мы заключаем соглашение о сотрудничестве. Вы спокойно заканчиваете командировку, возвращаетесь в Россию и продолжаете помогать нам уже с её территории.
Пол сделал короткую паузу.
— Второй: вы остаётесь в Соединённых Штатах. Новая жизнь. Новый статус. Безопасность. Деньги. Ваши дети будут учиться в лучших университетах мира, а не жить в стране, где люди полжизни выплачивают ипотеку за бетонную коробку.
Русский медленно повернул голову.
— Закончили?
— Нет.
Американец открыл папку на другой странице.
— Дом вашей семьи в Подмосковье. Квартира родителей жены. Кредит. Сбережения. Уровень жизни. Всё это… — он слегка развёл руками, — скажем так, не очень похоже на жизнь победителей.
Семёнов тихо усмехнулся.
— А вы, американцы, всё измеряете квадратными метрами и банковским счётом?
— Обычно это работает.
— Не сомневаюсь.
Пол решил надавить сильнее.
— Господин Семёнов, не могли бы вы объяснить мне одну вещь? Что такого в этой вашей России, что вы все за неё так цепляетесь?
Он листает документы.
— Живёте в квартире площадью пятьдесят четыре квадратных метра. У меня гостиная больше. Кредит ещё лет десять платить будете. Здравоохранение, образование, социальная сфера — всё это объективно уступает западной системе.
Американец чуть усмехнулся.
— А ваши дачи? Это вообще удивительное явление. Люди всю жизнь строят маленький домик на семистах ярдах земли и счастливы так, будто получили собственное королевство.
Русский некоторое время молчал. Потом спокойно ответил:
— Господин Эббейт, с учётом враждебности, которая исходит от возглавляемого вами ведомства, я не имею никакого желания продолжать беседу. Но всё-таки сделаю отступление от правил. Исключительно из уважения к вашему профессионализму и личной порядочности.
Пол прищурился.
— Не припомню, чтобы мы с вами были знакомы.
— Это совсем не значит, что я вас не знаю.
В кабинете повисла короткая пауза.
— Что касается России… — продолжил Семёнов. — Вы, как умный и обладающий большим объёмом информации человек, прекрасно понимаете, что по многим пунктам наша страна даёт серьёзную фору Штатам.
Американец усмехнулся.
— Даже так?
— Именно так. Основная разница между нами в том, что мы дерёмся честно. А вы сидите на очень жёстком допинге. На финансовом, политическом, военном. И когда-нибудь этот допинг закончится.
Пол холодно посмотрел на него.
— Продолжайте.
— Любая система, построенная исключительно на выгоде, рано или поздно начинает пожирать сама себя. У вас уже это происходит. Государственное управление, выборы, социальное расслоение, институт семьи… вы же сами всё прекрасно видите.
Русский чуть наклонился вперёд.
— Образование? Вы сами признали, что оно у меня превосходное. А здравоохранение…
Он сделал небольшую паузу.
— Не будем далеко ходить. Возьмём хотя бы вашу семью.
Лицо Пола едва заметно изменилось.
— Осторожнее, майор.
— Сколько лет вы боретесь с пигментной ксеродермой у вашей дочери?
В кабинете мгновенно стало тихо. Один из операторов за стеклом даже перестал печатать. Пол очень медленно закрыл папку.
— Продолжайте, — тихо произнёс он.
— Вы прекрасно понимаете, что вся последующая жизнь вашего ребёнка будет сущим адом. Постоянный страх солнца. Ограничения. Больницы. Операции. И никакой гарантии.
Американец молчал. Только желваки медленно двигались на скулах.
— Хотел бы известить вас, — спокойно продолжил Семёнов, — что наши врачи практически научились излечивать это заболевание. И я готов организовать помощь вашей дочери.
Пол резко поднял взгляд.
— В обмен на что?
— Ни на что.
— Не верю.
— Ваше право.
Русский спокойно пожал плечами.
— Дети не должны отвечать за работу своих отцов.
Несколько секунд Пол неподвижно смотрел на него. Потом резко вскочил со стула, подошёл к Семёнову и с силой схватил его за куртку на груди.
— Послушайте меня внимательно, юноша, — тихо произнёс он, притягивая русского к себе. — Вам не кажется, что вы перепутали роли? Здесь рыбак — я. А вы рыба, которая сидит на крючке.
В кабинет мгновенно вошли двое сотрудников ФБР, но вмешиваться не стали. Американец и русский продолжали смотреть друг другу в глаза.
— В моей власти сделать так, что вы исчезнете бесследно, — продолжил Пол. — В посольстве ещё никто не знает, где вы.
Семёнов ответил совершенно спокойно:
— Вы прекрасно знаете правила этой шахматной партии. Если это произойдёт, то через несколько дней в Москве исчезнет ваш сотрудник. А может, и не один.
Пол молчал.
— Всё зависит от настроения моего руководства, — закончил русский.
Американец резко отпустил его. Несколько секунд тяжело дышал. Потом повернулся к своим людям.
— Вызывайте российского консула.
Он взял папку со стола.
— И подготовьте ноту на этого негодяя. Сорок восемь часов ему на всё про всё.
Пол направился к выходу и дверь тяжело захлопнулась за ним.