Завершающий этап любой специальной операции — апогей напряжения и слаженной работы массы людей. Именно здесь, точно в срок, должны сойтись в одной точке все, казалось бы, разрозненные эпизоды и произвести один-единственный точный выстрел. Как правило, ситуация никогда не позволяет перезарядить ружьё и выстрелить повторно. Враг ни за что не простит любой, даже самой маломальской оплошности.
Конечно, любое острое мероприятие в обязательном порядке должно иметь хотя бы один запасной вариант, но это совсем другая история.
В настоящий момент десятки, а может быть и сотни людей, застыли в ожидании успеха маленькой оперативно-боевой группы, состоящей из четырёх человек. Двое из которых, к тому же, — люди преклонного возраста.
Чёрный и Белый находятся в самом конце тоннеля у стены. На их лицах балаклавы. К кирпичной кладке на крепких металлических балках прикреплён специальный механизм. Четыре прочных металлических штыря просунуты в сквозные отверстия и жёстко застопорены цепляющимися наконечниками за обратную сторону кладки.
Чёрный крепит к месту будущего разлома небольшой аппарат прямоугольной формы и включает его. Приспособление начинает бесшумно вибрировать. Невидимые волны беспощадно проникают в цементную кладку и опутывают её микроскопическими трещинами. Осталось только помочь этому незримому цементному землетрясению.
Белый осторожно поворачивает ручку домкрата, и сила в сотни килограммов начинает тянуть штыри внутрь. Сначала появляются мелкие трещины. Затем они прямо на глазах превращаются в прорехи уже совсем неприличного размера. И в конечном итоге стена уступает мощному напору, глухо вваливаясь в тоннель большим куском кладки, освобождающим проход в соседнее помещение.
Разведчики достают приборы ночного видения, надевают их и включают.
Чёрный, наделённый природной гибкостью змеи, бесшумно проползает в отверстие и тихо отодвигает верстак, прикрывающий проделанную дыру. Путь готов. Можно двигаться дальше — к такой заветной и уже совсем близкой цели.
Белый проталкивает ему в отверстие ящик-посылку и следом пролезает сам.
Только слабый свет уличного фонаря робко пробивается сквозь шторы гостиной.
На диване безмятежно распласталось, по всей видимости, пьяное вдрызг тело предателя. Безжалостная рука правосудия уже нависла над изменником и готова сомкнуться мёртвой хваткой на его горле.
Чёрный стоит у изголовья дивана. Несколько мгновений он молча наблюдает за мирно спящим Николаем, затем нагибается и достаёт из притаившейся рядом сумки несколько пачек долларов. Одну из них он бросает стоящему на другом конце комнаты Белому.
Через миг в полумраке слышится слабый шелест парящих в тишине купюр. Они раз за разом, словно огромное конфетти, падают на пол гостиной. Небольшую охапку Чёрный с нескрываемым презрением рассыпает прямо над телом Николая.
Затем он медленно протягивает руку с растопыренной ладонью к горлу спящего. И в этот момент раздаётся глухой звук удара. Рука Николая со скоростью броска кобры впивается в руку своего обидчика.
Глаза соперников встретились и, несмотря на кромешную темноту, глубоко вонзились друг в друга смертельными молниями. Странное дело, но испуга нет. Как нет и шумной драки. Несколько мгновений они находятся без движения. А затем Чёрный тянет руку на себя, и уцепившийся за неё Николай поднимается с его помощью с дивана. Не произнося ни слова, он выпрямляется и поочерёдно обнимает своих несостоявшихся «палачей».
Неумолимое время начало свой обратный отсчёт. Сейчас, как никогда, дорога каждая секунда. Поэтому Чёрный и Белый без промедления затаскивают в комнату ящик-посылку и отщёлкивают замки. В момент открытия из-под крышки слышится негромкое шипение и появляется белый дымок.
Они достают тело Павла из ящика и аккуратно укладывают его на диван — как раз на то место, где только что лежал его брат.
Разрывается ли в этот момент сердце Николая от горя и одновременно сомнений в правильности совершённого поступка? Скорее всего, да.
Без сомнения, эти терзания будут преследовать его всю оставшуюся жизнь, задавая один и тот же вопрос: «А можно ли было так поступать с живым человеком?..»
Командир полка построил своё подразделение. Завтра с рассветом его подчинённым нужно идти в атаку. Дан приказ взять хорошо укреплённый район противника. Командир молча движется вдоль стройных рядов военнослужащих. Он всматривается в их лица — молодые, красивые, лучшие из лучших, цвет нации. Он прекрасно понимает, что завтра многие из них перестанут существовать. Осиротеют дети. Матери и отцы потеряют сыновей. Жёны останутся вдовами.
Он понимает, что уже сегодня своей воодушевляющей речью многим подпишет смертный приговор. А может, стать перед строем на колени? Попросить у них прощения? Сказать, что он не желает им смерти и отпустить всех по домам?
Кто-то скажет — чушь, это разные вещи, там война, а здесь мирная жизнь.
Нет, не чушь.
Здесь тоже идёт точно такая же кровопролитная война, только фронт этот — незримый.
И, к сожалению, этот феномен под названием «война» пожирает всех без разбора: и правых, и виноватых, и военных, добровольно вставших на защиту своей страны, и мирных жителей, никогда не помышлявших брать в руки оружие.
Поэтому у командира полка, идущего перед строем бравых солдат, нет иного выхода. Сейчас он беспощаден к трём вещам: врагу, своим подчинённым и самому себе.
Николай склоняется на колено перед телом Павла, молча обнимает его и несколько мгновений остаётся неподвижным.
В этот момент Чёрный достаёт матерчатый мешок зелёного цвета, расправляет горловину и пересыпает в него все деньги из кожаной сумки. Завязывает крепким узлом и бросает в открытый ящик.
Затем разведчики достают из коробки полные бутылки виски и обильно поливают диван и всё, что находится вокруг него. По комнате быстро расползается плотный запах благородного напитка. В довершение Белый достаёт три свечи и устанавливает их на ковре возле дивана. Обратный отсчёт пошёл, ровно через три часа свечи догорят до конца и огонь, в поисках новой пищи, с аппетитом оголодавшего хищника начнёт пожирать всё до чего сможет дотянуться.
Чёрный поднимает руку вверх, и все трое застывают без движения, сосредоточившись каждый на своём направлении. Десять секунд покоя в цейтноте — расточительство ли это? Нет. Именно сейчас трое разведчика сосредоточенно анализируют все важные элементы проделанной работы, выискивая возможные нестыковки и упущения.
Кажется всё хорошо. Ничего не забыто. Можно двигаться дальше.
Боевая тройка подхватывает ящик и, словно тень призрака, скрывается в темноте подвала. И только три свечи зловеще мерцают им вслед, освещая безмятежное лицо покойника, наконец-то нашедшего приют на диване за тысячи километров от своего родного дома.
Чёрный и Белый возвращают верстак на старое место.
Затем, как заправские каменщики, аккуратно, кирпич за кирпичом, восстанавливают стену. И уже через несколько минут только придирчивый супермастер смог бы отыскать в кладке следы свежего раствора.
Марафон специальной операции в самом разгаре. Его главные участники находятся на пике противостояния своему главному врагу — времени.
Чёрный с обнажённым мускулистым торсом без устали хватает мешки с грунтом и плотно закладывает ими всё пространство тоннеля. Белый, словно белка в колесе, подвозит и выгружает всё новые и новые партии мешков. А псевдопредатель, с несвойственной полковнику СВР прытью, выполняет функции грузчика и ловко наполняет тележку очередными увесистыми мешками.
Наконец последняя партия утрамбовывается в стену. Тоннель полностью заполнен.
Набившие руку новоиспечённые каменщики быстро восстанавливают кирпичную кладку.
Остаётся только вернуть шкаф на старое место, чтобы он закрыл место разбора.
Вот и всё. Дело сделано.
Ещё несколько минут для наведения порядка и сбора инструментов. Уже совсем близок момент, когда можно будет, наконец, освободить хозяев дома от присутствия непрошенных гостей.
Запыхавшиеся и уставшие разведчики поднимаются из подвала дверь в гараж.
— С возвращением, сынок! — радостно говорит бабушка и крепко обнимает Николая.
— Кажется, я начал понимать, что значит пахать как негр! — шутит довольный Чёрный.
— А кто же тогда я?! — тут же подыгрывает ему Белый.
— Ребятки, мы совсем чуть-чуть, но всё-таки отстаём от графика, — подгоняет их бабушка, сверяясь с наручными часами. — Нужно поторапливаться и как можно быстрее отсюда улепётывать.
Ворота гаража тихо открываются. Из него с выключенными фарами медленно выезжает минивэн. За рулём сидит Белый, рядом с ним Чёрный.
Автомобиль беззвучно выкатывается на дорогу, включает фары и вскоре скрывается в темноте бесконечной дороги.
Ворота гаража тихо закрываются. Звенящая тишина, нарушенная урчанием припозднившегося автомобиля, вновь опускается на спящую улицу Оджичи-драйв в курортном городке Ричмонд-Хилл.
И только робкий отблеск разгорающегося пламени в окне дома номер 301 не согласен с безмятежным сном местных жителей.