Вилла Николая Бореева объята пламенем. Огонь уже почти полностью сожрал второй этаж и теперь с жадным треском добирался до остатков крыши. Огромные языки пламени вырывались наружу из окон, подсвечивая ночное небо зловещим оранжевым светом.
Дом умирал красиво. Дорого. По-американски.
Напротив догорающего остова выстроилось несколько пожарных машин. Мигалки бешено вращались, окрашивая улицу в красно-синие цвета. Пожарные работали быстро и слаженно — толстые рукава шлангов извивались по асфальту, потоки воды с шипением врезались в огонь, клубы пара валили во все стороны.
Вокруг царила нервная ночная суета. Полицейские растягивали сигнальные ленты. Медики готовили носилки. Сновали люди в штатском, слишком официально одетые для случайных прохожих.
Контрразведка прибыла сюда почти одновременно с пожарными. И это уже само по себе говорило о многом. Чуть в стороне от основной толпы стоял Джейкоб. Руки в карманах пальто. Усталое лицо. Он молча наблюдал за тем, как огонь пожирает дом русского перебежчика.
Ещё вчера здесь сидел человек, который издевался над ним, пил дорогой виски, шутил и бесил своей наглой уверенностью. А сейчас от него, возможно, оставались только обугленные кости. Странное чувство. Джейкоб неожиданно поймал себя на мысли, что ему действительно жаль Бореева. Не как источник информации. Не как объект работы. А как живого человека. Сумасшедшего. Циничного. Опасного. Но живого.
И профессиональное чутьё подсказывало ему одну неприятную вещь: если русский действительно погиб — то вместе с ним сгорело что-то очень важное. Что-то, чего американцы пока даже не понимали.
Возле соседнего дома стояла карета скорой помощи. Задние двери были распахнуты. Неподалёку на раскладных стульях сидели старик и старуха. На плечи им заботливо набросили тёплые одеяла. В руках — бумажные стаканчики с горячим чаем. Фельдшер скорой помощи что-то негромко объяснял им спокойным профессиональным голосом.
Но старики почти не слушали. Они смотрели на горящий дом своего соседа. Молча. С каким-то странным выражением в глазах. Старуха плотнее завернулась в одеяло.
— Сон мне странный приснился… — задумчиво произнесла она, не отрывая взгляда от пожара. — Очень реалистичный…
Старик тяжело вздохнул.
— Начинается…
— Приснилось мне, что кроме тебя у меня есть ещё один муж. Точно такой же.
Старик покосился на неё.
— С фантазией у тебя всегда всё хорошо было. Ты и с одним-то еле справляешься… а с двумя уже давно бы померла от счастья.
Старуха задумчиво кивнула.
— Это ещё не всё…
Она помолчала.
— У этого второго мужа была жена… и она была как две капли воды похожа на меня.
Фельдшер невольно усмехнулся.
— Интересные у вас сны, мэм.
Старик вдруг нахмурился.
— Подожди… а какой сегодня день?
Старуха сморщила лоб.
— Если мы вчера ездили за продуктами… значит суббота.
Фельдшер поднял брови.
— Сегодня среда.
Старики одновременно посмотрели на него.
— Среда?.. — растерянно переспросила старуха.
— Среда, — подтвердил фельдшер. — И, если честно… не обижайтесь… но вам обоим желательно показаться хорошему специалисту.
Он добродушно улыбнулся.
— У меня как раз есть знакомый врач.
Старуха продолжала смотреть на пожар.
— Странно это всё…
Она повернулась к мужу.
— Может, нам и правда к врачу сходить надо?..
Старик фыркнул.
— И что он тебе нового скажет? Что ты резко помолодела и память улучшилась?
Он отпил чай.
— Гулять больше надо. И собаку завести.
Старуха медленно кивнула.
— Ты давно таксу хотел…
— Вот именно. Сегодня же поедем в питомник.
Несколько секунд оба молчали. Пламя громко треснуло внутри соседнего дома. Крыша с грохотом частично обрушилась. Толпа ахнула.
А старуха вдруг тихо произнесла:
— Я не помню, как мы доели индейку…
Старик медленно повернул голову.
— Что?
— И арбуз не помню…
Она растерянно посмотрела на свои руки.
— И ещё… я не помню, как убралась на кухне…
В этот момент старик резко схватил её за запястье. А второй рукой незаметно показал пальцем возле рта: молчи. Старуха мгновенно всё поняла. Очень медленно кивнула. Они оба замолчали. Потому что прожитые вместе пятьдесят лет позволяют людям понимать друг друга без слов. Особенно когда оба внезапно начинают сомневаться в собственной нормальности.
Старики снова перевели взгляд на горящий дом. На пожарных. На людей в штатском. На суетящихся полицейских. И решили больше никогда не обсуждать между собой ни странные сны, ни вторых мужей, ни загадочно исчезающую индейку. Так было спокойнее.
Тем временем возле дома работа продолжалась. Из дыма вышли двое пожарных. Медленно. Тяжело. Между ними на носилках лежало сильно обгоревшее тело. Толпа вокруг мгновенно притихла.
Один из сотрудников ФБР быстро подошёл к Джейкобу и что-то тихо сказал ему на ухо. Американец несколько секунд молчал. Потом медленно посмотрел на накрытый чёрным пластиком труп. И впервые за всю ночь отвёл взгляд.