На безлюдный ночной пляж восточного побережья США медленно выехал минивэн. Машина мягко прокатилась по влажному песку и остановилась неподалёку от кромки воды. За мгновение до того, как погасли фары, свет успел выхватить из темноты надувную лодку с подвесным мотором и силуэт человека, стоящего рядом с ней.
Потом океан вновь поглотила ночь. Только шум прибоя и лёгкий солёный ветер напоминали, что мир вокруг всё ещё существует.
Из машины вышли Чёрный и Белый. Как всегда — сначала осмотрелись. Берег. Дюны. Океан. Тишина.
— Всё чисто, — негромко произнёс Чёрный. — Можно выходить.
Дверь салона открылась. Первой появилась бабушка. Она осторожно опёрлась на руку Чёрного и медленно спустилась на песок. Следом наружу с неожиданной для своего возраста ловкостью выпрыгнул дедушка.
И любой случайный человек, увидевший их сейчас при лунном свете, ни за что не узнал бы в этих людях стариков с Оджичи-драйв. Исчезли дряхлость, сутулость и старческая медлительность. Перед Чёрным стояли совсем другие люди. Подтянутые. Собранные. Опасные. Люди, которые слишком долго жили чужими жизнями.
Чёрный уважительно посмотрел на бабушку.
— Сударыня… небольшая поездка в моём сопровождении явно пошла вам на пользу. Вы помолодели лет на пятнадцать. А то и двадцать.
Бабушка тихо усмехнулась.
— Это потому что ты наконец перестал меня своими тоннелями нервировать.
— А вас, сударь, — повернулся Чёрный к дедушке, — и дедушкой-то язык назвать не поворачивается. Ещё хоть куда.
Тот важно расправил плечи.
— «Хоть куда» — это на пенсию. Но руководство всё никак не отпускает.
Он тяжело вздохнул.
— У меня, между прочим, выслуги уже лет на девяносто. Я большую часть жизни в три смены пахал.
— И всё ещё недоволен, — буркнула бабушка.
— А кто доволен? Только предатели и пенсионеры из Флориды.
Все негромко засмеялись.
От лодки отделился ещё один силуэт и направился к ним. Приблизившись, мужчина приветливо улыбнулся. Если бы кто-нибудь из присутствующих раньше видел молчаливого американца с граблями возле газона, то сейчас без труда узнал бы в нём того самого человека. Только здесь, на пустынном пляже, он наконец снова стал самим собой. Русским нелегалом.
— Ну здравствуйте, товарищи, — тихо произнёс он на родном языке.
И от этих простых слов у всех почему-то сразу потеплело внутри. Редкий момент. Почти невозможный. Когда люди, годами живущие под чужими именами, могут хотя бы несколько минут не притворяться. Без легенд. Без акцентов. Без постоянного страха ошибиться в интонации. Он поочерёдно, с нескрываемой теплотой, пожал всем руки. Крепко. По-настоящему. Потом сразу перешёл к делу:
— Всё готово. Можно отчаливать.
Он протянул Николаю спасательный жилет. Тот молча надел его.
— Вот здесь забита точка, — продолжил разведчик, показывая экран небольшого навигатора. — Прибываешь, ждёшь. Дальше тебя подберут.
Николай взял прибор. Сунул в карман. И вдруг замолчал. Ветер шевелил волосы. Шумел океан. Перед ним стояли люди, которых он ещё недавно почти не знал. Но именно они вытащили его из-под носа у американцев. Рисковали жизнью. Своей свободой. Ради него.
И в этот момент внутри Николая вдруг поднялось тяжёлое, почти болезненное чувство. Странная смесь благодарности, уважения и какой-то непередаваемой любви к своим товарищам по ремеслу.
Он медленно обвёл всех взглядом. И несколько секунд не мог произнести ни слова. Бабушка первой поняла его состояние. Подошла ближе. Поправила ему воротник куртки, как родному сыну.
— Ну чего ты… — тихо сказала она. — Живой же.
Николай слабо усмехнулся. Но глаза его вдруг стали влажными.
— Благодарю вас, братцы… — хрипло произнёс он. — Не поминайте лихом, если что.
Он посмотрел на каждого по очереди.
— Будете в наших краях — телеграфируйте. С удовольствием с каждым из вас по-человечески посижу.
— Лучше без тоннелей, — вставил Белый.
— И без трупов, — добавил Чёрный.
Николай неожиданно рассмеялся. Коротко. Устало. Но впервые за долгое время — искренне. Он поочерёдно обнял каждого. Крепко. По братски.
Когда очередь дошла до дедушки, тот неожиданно притянул его к себе и тихо сказал на ухо:
— Смотри, Коля… Второй раз Родина за тобой уже может не приехать.
Николай молча кивнул. Потом быстрым шагом направился к лодке. Человек у мотора двинулся следом, чтобы помочь ему отчалить.
Но через несколько шагов Чёрный вдруг окликнул его:
— Уважаемый!
Николай обернулся. Чёрный догнал его и сунул в руки зелёный матерчатый мешок.
— Вы тут командировочные забыли. Заберите, пожалуйста. А то бухгалтерия потом дебет с кредитом не сведёт.
Николай машинально взял мешок. Тяжёлый. Тот самый. С деньгами. Несколько секунд смотрел на него.
Потом тихо произнёс:
— Вы и ещё несколько человек на свете, кто не презирает меня. Для остальных я предатель.
Повисла короткая тишина. Чёрный пожал плечами.
— Не переживай, Николай.
Николай поднял глаза.
— Почему?
— Родина знает, кто ты на самом деле, этого достаточно.
После этих слов никто уже не шутил. Николай медленно перекинул мешок через плечо и пошёл к лодке. Через минуту стоящие на берегу услышали тихий рокот мотора. Лодка медленно развернулась и скользнула в чёрную океанскую ночь. Все молча смотрели ей вслед. Пока звук от мотора окончательно не растворился где-то между водой и небом.
Только тогда дедушка тяжело выдохнул:
— Ну всё…
Бабушка осторожно взяла его под руку.
— Домой, старый чекист.
Он посмотрел на океан и неожиданно тихо добавил:
— Хоть бы доплыл, негодяй…