Николай дрейфовал на небольшой надувной лодке посреди ночного океана. Подвесной мотор был заглушен. Лодку медленно покачивало на длинной океанской волне. Ветер почти стих. Над водой стояла странная предрассветная тишина, в которой человек особенно остро чувствует собственное одиночество. Николай достал навигатор и ещё раз сверил координаты. Всё точно. Он находился именно там, где должен был быть. Точка встречи. Вокруг — пустота. До самого горизонта ни одного огня. Ни судов. Ни самолётов. Только чёрная вода и звёздное небо над головой.
Николай тяжело откинулся на борт лодки и закрыл глаза. Бессонная ночь наконец начала брать своё. Слишком много событий. Слишком много смертей. Слишком много мыслей для одного человека. Он уже почти провалился в тяжёлую полудрёму, когда вдруг почувствовал странную вибрацию.
Сначала едва заметную. Потом всё сильнее. Николай резко открыл глаза. Вода вокруг лодки начинала оживать. Океан будто закипал изнутри. Где-то совсем рядом на поверхность с глухим рокотом начали вырываться огромные массы воздуха.
Лодку качнуло. Потом ещё раз. Николай мгновенно понял. И невольно усмехнулся.
— Красавцы…
В следующую секунду прямо из чёрной воды медленно поднялась огромная тёмная рубка подводной лодки. Море с шумом стекало по её металлическим бортам. За рубкой начала проявляться и остальная часть корпуса — длинная, массивная, почти фантастическая в утренней заре.
На мокром металле отчётливо белел Андреевский флаг. Над океаном прокатился тяжёлый скрежет открывающегося люка. Через несколько секунд на мостике появился офицер в чёрной морской куртке. По спокойствию движений было сразу понятно — командир. Он некоторое время молча смотрел вниз на маленькую лодку с одиноким человеком рядом с многотысячной тонной атомной субмариной. Картина получалась почти сюрреалистическая.
Потом командир негромко крикнул:
— Уважаемый! Не подскажешь, Мурманск в какой стороне? А то я тут немного заплутал.
Николай поднял голову и сразу включился в игру:
— Мне как раз туда самому нужно. Могу показать дорогу.
На мостике тихо засмеялись. Командир одобрительно кивнул.
— Тогда добро пожаловать на борт. С ветерком дойдём.
Он посмотрел вниз:
— Конец отдай!
Николай вопросительно поднял брови. Командир тяжело вздохнул.
— Верёвочку, уважаемый… Вон ту, которая у тебя под ногами лежит.
Он ткнул пальцем вниз.
— Брось, пожалуйста, товарищу. А то он уже начинает переживать за твоё морское образование.
Николай рассмеялся и бросил швартовый конец вверх стоящему на лодке матросу. Тот ловко поймал верёвку и быстро подтянул лодку к корпусу подлодки. Сверху уже опускалась верёвочная лестница.
— Аккуратнее там, — буркнул кто-то сверху. — Нам ещё только утопленного заблудившегося не хватало.
Николай начал подниматься. Пахло сырым металлом и морем, соляркой и чем-то очень родным. Когда он наконец перелез через ограждение мостика, несколько моряков молча помогли ему подняться на палубу. Без лишних вопросов и любопытства. Как будто подбирать посреди океана заблудившегося незнакомца, было для них обыденным делом.
Один из офицеров сразу занялся лодкой. Её быстро подняли наверх, спустили воздух и утащили внутрь корпуса. Следов оставлять не собирался никто.
Командир внимательно посмотрел на Николая.
— Ну здравствуй, путешественник.
— Здравствуйте.
Командир протянул руку. Крепкое короткое рукопожатие. Морское. Настоящее.
Потом он неожиданно прищурился:
— А выглядишь ты, честно говоря, как человек, которого жизнь уже пару раз переехала.
— Так и было, — усмехнулся Николай.
— Ничего. Сейчас чайку дадим — оживёшь.
В этот момент рядом появился радист. Командир быстро написал что-то на небольшом бланке и протянул ему. Радист прочитал: «Посылка получена. Возвращаюсь». Коротко. Без лишних слов.
Но где-то далеко, в одном из кабинетов, после этого сообщения кто-то наконец сможет спокойно выдохнуть.
С этого момента за жизнь Николая действительно отвечала вся мощь российского флота. А это уже совсем другой уровень защиты.
— По местам стоять! Приготовиться к погружению!
Голос в центральном посту прозвучал спокойно и буднично. Как часть обычной работы. Экипаж мгновенно ожил. Матросы и офицеры быстро расходились по своим местам. Без суеты и криков. Единый огромный организм вновь собирался в боевой режим. Люки начали задраиваться. Металл тяжело грохотал по корпусу. Командир ещё раз посмотрел на ночной океан. Потом коротко приказал:
— Погружение.
Николая тем временем уже усадили на камбузе. Перед ним появилась огромная металлическая кружка крепкого горячего чая. Рядом — хлеб, тушёнка и нарезанный лимон. Он сидел молча и с каким-то почти детским интересом наблюдал за жизнью подводников. Молодые лица. Уставшие глаза. Спокойная уверенность людей, привыкших месяцами жить под водой.
Никто не задавал лишних вопросов. Но почти все украдкой поглядывали на него. Потому что слухи внутри подлодки распространяются быстрее радиоволн. Особенно такие. Где-то глубоко внутри корпуса низко загудел реактор. Лёгкая вибрация прошла по палубе. Атомоход начал медленно уходить под воду. За иллюминатором рубочного перехода океанская поверхность медленно поднялась вверх и растворилась в темноте.
Николай сделал большой глоток горячего чая. Закрыл глаза. И впервые за последние дни почувствовал странное спокойствие. Домой. Без билета. Но всё-таки домой.