Остров Большой Шантар. Охотское море. Если и существуют в мире Богом забытые места, то в России их точно нет. Бог Россию любит. И, похоже, до сих пор на неё надеется.
А вот людьми забытых мест здесь действительно хватает. Мест, где когда-то пусть не кипела, но точно бурлила жизнь. Где строили, любили, служили, рожали детей, ругались, пели песни и мечтали о будущем. А потом жизнь оттуда ушла. Или её ушли. Или просто время решило иначе.
Одним из таких мест и был остров Большой Шантар. Летом сюда иногда на неделю-другую заглядывала небольшая научная экспедиция. Ещё реже — случайный туристический катер с любителями суровой северной природы. Всё остальное время остров принадлежал ветру, снегу, медведям и океану.
Ну… почти. Потому что даже здесь всё-таки оставался крошечный кусочек цивилизации. Старая метеостанция. И два человека. Официально — один штатный сотрудник и один внештатный. А если по-человечески — муж и жена.
Сегодня погода неожиданно порадовала. Небо хоть и затянуто облаками, но зато без того страшного промозглого ветра, который зимой способен содрать кожу даже с воспоминаний о тепле. Мороз приятно потрескивал над бескрайней белой пустыней. Иногда эту звенящую тишину нарушал только гулкий удар топора.
Возле небольшого деревянного сруба метеостанции стоял навес с дровником. Под навесом бородатый мужик в старой телогрейке и такой же ушанке колол дрова. Работал он спокойно, размеренно и уверенно. Точные сильные удары раскалывали поленья почти без промаха. Сразу видно — не офисная плесень из большого города. Наша порода. Рабоче-крестьянская.
Рядом бегала лайка. Собака то и дело настороженно вглядывалась в снежную даль и принюхивалась. Живая сигнализация от медведей.
Скрипнула дверь. Из дома вместе с облаком тёплого воздуха показалась женская голова в пуховом платке.
— Коль! Через пять минут связь с Большой землёй! Давай в дом, чай уже согрелся.
— Хорошо! Сейчас иду!
Мужик с силой воткнул топор в чурбан. Снял рукавицы. Растёр замёрзшие руки. И почти бегом направился к дому.
С бороды Николая медленно капала растаявшая изморозь. Он сидел возле старенькой радиостанции и осторожно крутил ручки настройки. Треск эфира. Шумы. Свист помех.
Наконец знакомый голос пробился сквозь расстояние в тысячи километров:
— «Шантар», «Шантар», я «Земля». Как слышишь меня? Приём.
Николай сразу оживился. Даже глаза потеплели.
— «Земля», слышу тебя на пять баллов!
— Как дела, Николай?
— Всё хорошо, без происшествий. Медведи сегодня в гости не приходили. Сказали, завтра всей семьёй на чай зайдут.
С той стороны послышался смешок.
— Отлично. Через полчаса у вас вертушка будет. Гостинцев вам передали.
Николай мгновенно выпрямился.
— С посадкой?!
— Нет. Без посадки. Сбросит контейнер и дальше уйдёт.
— Принял! Вертушка без посадки, посылку сбросит!
По голосу было слышно — рад человек так, будто ему минимум орден обещали.
— Ну хорошо. Не скучайте там.
— Большое вам от нас спасибочки! До связи!
Николай выключил связь и почти мальчишкой рванул одеваться. Юля невольно улыбнулась. За последние месяцы она научилась ценить такие мелочи. Потому что именно из них теперь и состояла их жизнь.
Через сорок минут над островом появился вертолёт. Машина зависла над снегом. Из открытого люка вниз полетел большой тюк. Глухо бухнулся в сугроб. Люк закрылся. Вертолёт тут же развернулся и быстро исчез в белой снежной мгле. Только шум лопастей ещё несколько секунд гулял над островом. Николай подбежал к контейнеру, взвалил его на плечо и потащил к дому. Юля уже ждала у двери. И оба они сейчас выглядели как дети перед Новым годом.
Хотя запасов на станции хватало до следующего завоза, такие неожиданные подарки всё равно превращались здесь в настоящее событие. Потом эти посылки вспоминались месяцами. Даже когда последняя конфета уже давно была съедена.
Николай и Юля сидели на полу возле раскрытого тюка и доставали сокровища Большой земли. Лимоны. Яблоки. Свежую клубнику. Бананы. Конфеты. Вафельный торт. Сырокопчёную колбасу. Настоящий чёрный хлеб.
И ещё десятки совершенно обычных вещей, которые здесь казались роскошью.
— Ты посмотри, какая передачка аппетитная! — радовался Николай. — Это не посылка, а полноценная диверсионная операция против нашей силы воли!
Юля смеялась. Тихо. Счастливо. Так, как давно уже не смеялась в Москве.
— Может тебе сто граммов фронтовых накапать?
Николай поморщился:
— Знаешь… я что-то за последнее время так наупотреблялся, что теперь даже думать об этом не могу.
Он задумчиво посмотрел в окно.
— Давай лучше чаю с конфетами.
Но больше всего его почему-то обрадовала пачка газет и журналов.
Он буквально выхватил их из тюка.
— Почти свежие! Всего недельной давности!
Юля поставила чайник. А Николай уже жадно перелистывал страницы. Как человек, который слишком долго был отрезан от мира. И вдруг его лицо изменилось. Он хмыкнул. Потом усмехнулся. Но в глазах появилась странная грусть.
— Ай-ай-ай… Ты смотри, какой негодяй.
— Что там? — тихо спросила Юля.
— Это тебе надо услышать.
Николай начал читать вслух:
— «Заочный приговор в отношении Бореева вступил в законную силу. Осуждённому инкриминируется статья 275 УК РФ — государственная измена…»
Он сделал паузу.
Юля молча стояла рядом.
— «…Апелляционная жалоба в интересах осуждённого в Басманный районный суд Москвы не поступала…»
Николай невесело усмехнулся:
— Ну ещё бы…
И продолжил:
— «Как уже ранее сообщала наша газета, супруга Бореева после его побега в США покончила с собой…»
Тишина. Только ветер тихо стучал снегом в окно. Юля медленно подошла к Николаю. Осторожно обняла его голову руками. Прижала к себе. И неожиданно тихо сказала:
— А знаешь… я рада.
Николай поднял глаза.
— Чему?
Юля улыбнулась сквозь слёзы.
— Что хоть какое-то время ты будешь только моим.
Она погладила его по волосам.
— Без начальников. Без предателей. Без войны. Без всей этой проклятой разведки.
Голос её дрогнул.
— Я никогда не была так счастлива, как сейчас.
Николай медленно обнял её за талию. Прижался лицом к её руке. И вдруг впервые за долгое время позволил себе просто молчать. Без докладов. Без легенд. Без операций. Только снег. Только тишина. Только они вдвоём.
— Недолго? — наконец тихо усмехнулся он. — По моим подсчётам, лет пять нам с тобой здесь за облаками наблюдать.
Юля улыбнулась:
— Значит пять.
— Воистину… пути Господни и пути разведчика неисповедимы.
Он крепче обнял её. И уже совсем другим голосом добавил:
— Ничего… подождём.
Николай посмотрел в окно на бескрайную белую пустыню.
— У нас ведь всё-таки есть шанс.
— Какой?
Он медленно улыбнулся:
— Восстать из самого ада. Из мира предателей. Нерукопожатных. Отверженных. И снова стать живыми.
Юля наклонилась и поцеловала его в макушку. А за окном бескрайний русский север продолжал молча хранить страшную государственную тайну.