Красивый и сияющий Родион, одетый в безупречный костюм, уверенно шагал по коридорам министерства. Он шёл так, будто как минимум возглавлял одно из управлений. Сотрудники спешили по своим делам. Кто-то здоровался. Кто-то просто проходил мимо. Но в воображении Родиона девушки улыбались исключительно ему, а мужчины завистливо провожали взглядом.
В конце коридора находилась дверь с массивной золочёной табличкой. Родион постучал.
— Войдите!
За большим дубовым столом сидел Павел Петрович. Увидев гостя, он моментально вскочил на ноги.
— Родька!
Через секунду молодой дипломат оказался в крепких объятиях.
— Ах ты сорванец! Возмужал-то как! Красавец! Весь в отца!
Он отстранился и внимательно посмотрел на него.
— Хотя нет… Твой отец в твоём возрасте был поскромнее.
— Не факт.
— Факт. Мы свидетели живы.
Оба рассмеялись.
— Да побалагурили мы с твоим отцом в своё время на внешнеполитических площадках. Нас до сих пор кое-где вспоминают.
— Добрым словом?
— Насколько позволяет дипломатический этикет.
Павел Петрович усадил Родиона, напротив.
— Ну рассказывай. Мама как?
— Всё нормально. Передавала вам привет.
— И ей от меня обязательно передай.
Он на секунду задумался.
— Хорошая женщина. Твоему отцу очень повезло.
Затем быстро вернулся к деловому тону.
— Ладно. Теперь о работе. Вопрос с твоим направлением в Швейцарию практически решён.
У Родиона даже глаза загорелись.
— Правда?
— Правда. Осталась аттестационная комиссия.
— И всё?
— Для тебя — всё.
Павел Петрович внимательно посмотрел на него.
— Но ты у нас человек творческий, поэтому от тебя можно ожидать чего угодно.
— Я сама надёжность.
— Именно это обычно говорят люди перед катастрофой.
Родион сделал вид, что не услышал.
— Кто председатель?
— Иван Аркадьевич.
— Не знаю такого.
— И слава Богу. Авторитет огромный. Министр с ним на "ты". Старик добрый, справедливый и очень опытный.
— Значит, проблем не будет.
— Если не будешь слишком много говорить.
— Это невозможно.
— Я знаю.
Павел Петрович тяжело вздохнул.
— С послом я уже созвонился. Нагрузка будет щадящей. Времени хватит и для работы, и для саморазвития.
— Отлично.
— Поэтому сейчас сходи в буфет, посмотри на наши пенаты, почувствуй атмосферу большой дипломатии.
Он взглянул на часы.
— А в одиннадцать чтобы был на комиссии как штык.
— Буду.
— И ещё.
— Да?
— Постарайся за это время никого не спасать, не перевоспитывать и не учить жить.
— Не обещаю.
— Вот именно этого ответа я и боялся.
Павел Петрович махнул рукой.
— Всё, иди. А то у меня тут бумаги срочные.
Когда Родион уже взялся за ручку двери, Павел Петрович крикнул ему вслед:
— Родька!
— Да?
— Твой отец тоже был уверен, что мир ждёт именно его.
— И что?
— Мир дождался.
На секунду в кабинете повисла тёплая тишина.
— Надеюсь, и меня дождётся.
— Вот это мы скоро и проверим.