— Послушай, я тебе уже в сотый раз говорю: всё это барахло можно спокойно купить даже в Задонии! — в очередной раз возмутился Родион, наблюдая, как мать пытается пристроить в чемодан очередной свёрток. — Не понимаю, зачем мне все эти тряпки, кастрюли, утюги и сковородки?
В этот момент квартира напоминала склад гуманитарной помощи. Повсюду стояли картонные коробки разной степени наполненности. Между ними громоздились стопки одежды, посуда, книги, пакеты и какие-то загадочные предметы, назначение которых Родион определить уже не мог.
Создавалось впечатление, что в Задонии отсутствует не только промышленность, но и сама цивилизация. Мать даже не подняла головы.
— Правоту своей матери ты поймёшь только после того, как окажешься один в чужой стране. Мы с твоим отцом проходили это много раз.
Она аккуратно уложила свёрток в коробку.
— Одеться нужно?
— Нужно.
— Обуться нужно?
— Нужно.
— Есть нужно?
— Нужно.
— Мыться нужно?
— Желательно.
— Вот видишь.
— Я дипломат европейского государства! — театрально возмутился Родион. — А лечу с картонными коробками, словно челнок из девяностых годов. Представляешь, как будут смеяться люди в аэропорту?
Мать наконец посмотрела на сына.
— Ты этих людей увидишь первый и последний раз в жизни.
— Зато они меня будут помнить долго.
— Зато потом ты будешь видеть свою зарплату каждый месяц.
После этих слов в коробку отправились сковорода, утюг и комплект постельного белья. Каждый предмет заботливо перекладывался полотенцами, пакетами и какими-то свёртками. Родион обречённо наблюдал за происходящим.
— Мам… А гречка зачем?
— Потому что это стратегический ресурс.
— Что?
— Вот приедешь в свою Задонию и узнаешь.
Она подняла пакет.
— Такую гречку ты там днём с огнём не найдёшь.
— Не верю.
— Все молодые дипломаты так говорят.
— И что потом?
— Потом родственники посылают им гречку с дипломатическими курьерами.
Родион рассмеялся.
— Неужели всё настолько плохо?
Мать тоже улыбнулась.
— Не плохо. Просто жизнь за границей совсем не такая, как её представляют.
Она задумалась.
— Большинство людей думают, что дипломат живёт где-то между приёмами, фуршетами и дворцами.
— А на самом деле?
— Иногда да.
— Вот!
— Только никто не показывает, как этот дипломат потом полдня ищет нормальную лампочку, ремонтирует текущий кран или везёт через полмира детскую коляску, потому что на месте она стоит как половина его зарплаты.
Родион уселся на коробку.
— Звучит не очень радужно.
— Зато очень жизненно.
Она на секунду остановилась и посмотрела куда-то поверх коробок.
— Помню, однажды в Африке твой отец полгода ремонтировал холодильник.
— Полгода?
— Да.
— Почему просто новый не купили?
— Потому что ближайший новый находился в соседней стране.
— Ты сейчас шутишь?
— Нет.
— А как же глобальные международные экономические связи?
— В то время они ещё не знали, что существуют.
Оба рассмеялись. Через секунду лицо Родиона снова помрачнело.
— Язык мой — враг мой…
— Это про стоянку?
— Именно.
— До сих пор переживаешь?
— Берн переживает гораздо сильнее меня.
Мать покачала головой.
— А знаешь, я даже рада, что всё так получилось.
— Конечно. Не тебя же в Задонию отправляют.
— Нет. Просто в наше время говорили: чем тяжелее условия в стране, тем лучше люди в посольстве.
— Хочешь сказать, что в Европе работают одни негодяи?
— Нет.
— А то я уже начал волноваться за Кешу.
— Просто в трудных странах люди чаще помогают друг другу. Там иначе нельзя.
Она немного помолчала.
— Когда вокруг всё привычно и комфортно, каждый живёт сам по себе.
— А когда вокруг задница?
— Тогда посольство становится одной большой семьёй.
Родион задумался.
— Звучит подозрительно.
— Почему?
— Потому что все самые тяжёлые истории обычно начинаются именно с этих слов.
Мать рассмеялась.
— Не переживай. Выживешь.
— Очень обнадёживает.
— Твой отец тоже когда-то ехал в первую командировку с таким лицом.
— И что говорил?
— Что весь мир лежит у его ног.
— Мудрый человек.
— Через полгода просил прислать ему гречку.
Родион поднял руки.
— Всё! Сдаюсь! Клади свою гречку.
— Вот это уже разговор дипломата.
— Хорошо хоть, что вместо меня Кешку удалось засунуть в Швейцарию. Для друга и Берна не жалко.
В этот момент неожиданно зазвонил телефон. Родион подскочил быстрее, чем реагировал на сигналы будильника.
— Алло! Юлька, ты?..
— Доброго дня, Родион, — раздался в трубке незнакомый мужской голос. — Это Чичигин. Папа Юли. Мы с вами пару раз встречались.
Родион мгновенно выпрямился.
— Александр Николаевич! Не узнал. Богатым будете.
— Да я и сейчас не жалуюсь. На кусок хлеба хватает.
— Тогда желаю сохранить достигнутые показатели.
— Постараюсь.
В трубке послышался добродушный смешок.
— Родион, я хотел бы с вами поговорить.
— Слушаю вас внимательно.
— Вы не против встретиться лично?
— Время и место. Обещаю без опозданий.
— Я как раз проезжаю мимо вашего дома. Может быть, прямо сейчас прогуляемся по набережной?
— Пару минут — и я у вас.
Он положил трубку. Мать внимательно посмотрела на сына.
— Юля?
— Нет.
— Жаль.
— Почему?
— Потому что при слове «Юля» ты улыбаешься значительно шире.
— Мам…
— Иди уже.
— Иду.
— И галстук надень.
— Зачем?
— Потому что дипломат.
— А если это личная встреча?
— Тогда тем более дипломат.
Родион только вздохнул. Иногда спорить с опытными дипломатами было совершенно бесполезно.