Посадка на рейс Москва — Мабуда проходила спокойно. Настолько спокойно, насколько вообще может проходить посадка на рейс, часть пассажиров которого составляли российские рыбаки, летящие на промысел креветки.
Родион занял своё место возле иллюминатора. Настроение оставалось паршивым. Самолёт. Задония. Расставание с Юлей. Всё это навалилось одновременно.
Он посмотрел в окно. Где-то далеко за терминалом стоял самолёт, который через несколько минут должен был увезти его любимую в Швейцарию. Мысль была неприятная. Поэтому Родион решил думать о чём-то другом.
В этот момент рядом возник крепкий молодой парень в форме цвета хаки. Он ловко закинул на полку огромную полевую сумку. Сумка выглядела так, будто внутри находился либо годовой запас тушёнки, либо небольшая артиллерийская батарея.
Парень плюхнулся в кресло.
— Здорово, брателла!
— Добрый день.
— Какими судьбами в Задонию?
Он внимательно посмотрел на Родиона.
— Хотя нет. Дай угадаю.
— Попробуй.
— Дипломат.
Родион удивлённо посмотрел на него.
— Как догадался?
— Работа такая.
— Какая именно?
— Обо всех всё знать.
Родион продолжал с интересом смотреть на своего попутчика.
— Да ладно, расслабься. Я на посадке увидел, как ты свою зеленокожую книжицу гордо показывал стюардессе. Поэтому и знаю, что дипломат.
Теперь Родион и сам понял природу осведомлённости его соседа.
— А всё-таки ты в Задонии чем занимаешься? Хотелось бы конкретики, вдруг пригодимся друг другу. При выполнении служебных обязанностей.
— Тебе соврать? Или промолчать?
— Ну, хотя бы соври.
— Исполнительный директор корпорации «Зубы и хвосты». Но в справочниках нас не ищи, мы не публичная организация. А то, что мы друг другу пригодимся, так это сто процентов.
Парень протянул руку.
— Алексей Богатырёв.
— Родион Разумовский.
Они пожали руки. Рука у Алексея оказалась такой крепкой, будто её собирали из деталей бронетранспортёра.
В этот момент по проходу начал протискиваться один из знакомых рыбаков.
— Дорогу капитану дальнего плавания!
Он зацепил локтем сразу троих пассажиров.
— Вова! Ты где, карасина борзая?!
На весь салон раздался ответ:
— Здесь я!
— Тогда почему я тебя не вижу?!
— Потому что глаза твои промыть живительной влагой нужно!
— Справедливо!
Алексей проводил моряков взглядом.
— О-о-о…
— Что?
— Кажется, рейс будет весёлый.
— Ты их знаешь?
— Нет.
— Тогда откуда выводы?
— У человека пакет из Duty Free должен иметь ручки.
— И что?
— А этот держит его как любимого ребёнка.
По лицу Родиона пробежала лёгкая улыбка. Алексей немедленно это заметил.
— Ага!
— Что?
— Всё-таки несчастная любовь.
— С чего ты взял?
— Я людей хорошо читаю.
— И что прочитал?
— Девушка.
— Так.
— Недавнее расставание.
— Так.
— Очень красивая.
— Так.
— Отец или мать девушки тебя недолюбливает.
Родион даже повернулся к нему.
— Ты кто вообще?
— Практикующий экстрасенс.
— Сомневаюсь.
— Ладно. Последнее просто угадал.
Он достал из пакета бутылку виски.
— Предлагаю поправить твоё душевное здоровье.
— Думаешь поможет?
— Конечно, это лекарство.
— Сертифицированное?
— Многократно проверенное на личном опыте.
— И помогает?
— Рана не затягивается…
Он открутил крышку.
— Но болевой шок снимает отлично.
— Аргумент серьёзный.
— Я вообще серьёзный человек.
Где-то сзади раздался крик:
— ВОВУ ЗАБЫЛИ!!!
Половина салона вздрогнула.
— Командир! Разворачивай самолёт!
— Почему?
— Паспорт Вовки у меня!
Небольшая пауза.
— Без Вовы судно в море не выйдет!
— А где Вова?
— Не знаю!
Алексей задумчиво посмотрел назад.
— Вот теперь мне действительно интересно, долетит ли Вова до Африки.
Самолёт уверенно набирал высоту. За иллюминатором исчезала Москва. В салоне постепенно наступало то особое состояние дальнего рейса, когда часть пассажиров уже спит, часть смотрит фильмы, а остальные ещё не определились, чем будут страдать ближайшие несколько часов.
Родион и Алексей продолжали неспешно беседовать. Оказалось, что новый знакомый обладает редким талантом одновременно рассказывать много и не говорить почти ничего.
— А чем конкретно занимаешься?
— Родину люблю.
— Это профессия?
— У нас да.
— И часто приходится её любить за границей?
— Там особенно.
— Понятнее не стало.
— Значит, всё нормально.
В этот момент с задних рядов донеслось дружное пение. Сначала тихое. Потом громче. Потом ещё громче. Наконец весь самолёт услышал:
— Раскинулось море широко-о-о…
— Началось, — обречённо вздохнул Алексей.
— Может, просто поют?
— Если бы.
Следом раздался другой голос:
— Кто фальшивит?!
— Ты!
— Не может быть!
— Может!
— Тогда продолжаем!
Песня возобновилась с удвоенной силой. Через несколько минут появилась первая стюардесса. Молодая, красивая и ещё сохраняющая веру в безопасность воздушного транспорта.
— Господа, прошу соблюдать тишину.
— Конечно, красавица!
— Мы культурные люди!
— Мы же не в портовом борделе!
— Да!
Небольшая пауза.
— Там было бы громче!
Компания взорвалась смехом. Стюардесса ушла. Через десять минут она вернулась. Теперь уже не одна. Вместе с коллегой.
— Господа, курение на борту запрещено.
— А кто курит?
— В туалете обнаружены следы сигаретного дыма.
Рыбаки переглянулись.
— Это не мы.
— Конечно, не мы.
— Мы даже не вставали.
Из туалета в этот момент появился густой клуб дыма.
— Предатель, — печально произнёс один из рыбаков.
Через полчаса ситуация окончательно вышла из-под контроля. Кто-то снова запел. Кто-то начал спорить о преимуществах мурманской креветки над аргентинской. Кто-то пытался объяснить соседям устройство рыболовного трала.
Один особенно вдохновлённый моряк решил провести среди пассажиров викторину.
— Вопрос на засыпку!
Салон обречённо замер.
— Сколько ног у креветки?
Никто не ответил.
— Вот!
Рыбак победоносно поднял палец.
— Никто не знает!
— Потому что всем всё равно! — крикнул кто-то с другого конца самолёта.
— Неправильный ответ!
В этот момент возле кресел Родиона появилась стюардесса. Та самая. Красивая. Уставшая. И уже заметно потерявшая веру в человечество.
— Молодой человек…
Она смотрела на Богатырёва.
— Да?
— Простите за беспокойство.
— Уже простил.
— Не могли бы вы помочь нам с одной небольшой проблемой?
— Рыбаки?
— Рыбаки.
— Все?
— Все.
Алексей задумался.
— При одном условии.
— Каком?
— После победы над противником мне полагается горячий поцелуй спасённой красавицы.
Стюардесса покраснела.
— Молодой человек!
— Согласен даже на благодарственную грамоту.
Родион поднялся.
— Позволь сначала мне попробовать.
Богатырёв удивился.
— Серьёзно?
— Я дипломат.
— Ну, давай проверим.
Он кивнул в сторону рыбаков.
— Докажи мне, что я всю жизнь не тому ремеслу учился.
Небольшая группа направилась в хвост самолёта. Там уже вовсю кипела морская жизнь. Один рыбак объяснял пустому креслу устройство дизельного двигателя. Второй спорил с отражением в иллюминаторе. Третий требовал найти Вову.
— Уважаемые господа корсары…
Рыбаки замолчали. Родион торжественно выпрямился.
— Нижайше прошу прощения за этот превентивный дискурс, но ваша инвектива вперемешку с девиантным поведением ввергла в состояние фрустрации не только пассажиров нашего воздушного судна, но и его экипаж.
Повисла тишина. Даже Алексей заслушался.
— Поэтому я и мой друг просим вас прекратить происходящий пердимонокль.
Один из рыбаков долго смотрел на него. Потом повернулся к товарищам.
— Мужики…
— Чего?
— Это белочка пришла.
— Почему?
— Потому что всё становится не понятным.
Другой рыбак нахмурился.
— Какой ещё монокль?
— Пердимонокль.
— Здесь ни монокля нет, ни бинокля, ни перископа!
— Не брали на борт.
— Это точно!
Он поднялся.
— А ну дуй отсюда.
И неожиданно схватил Родиона за рубашку. Богатырёв тяжело вздохнул.
— Вот поэтому я и не люблю переговоры.
Через секунду началась драка. Сначала участвовали четверо. Потом шестеро. Потом неизвестно сколько. Потому что какой-то пассажир решил помочь Родиону. Другой решил помочь рыбаку. Третий вообще не понял, кому помогает, но уже участвовал. Салон превратился в поле боя.
Стюардессы прятались за креслами. Пассажиры кричали. Где-то летел ботинок. Кто-то требовал международного расследования.
А командир воздушного судна уже связывался с ближайшим аэропортом и запрашивал экстренную посадку.
Потому что молодой российский дипломат даже не добравшись до Африки, уже потерпел своё первое маленькое фиаско…