Тот же тяжёлый, режущий ухо скрежет — аппарель медленно опустилась, ударилась о причал, и грузовик с будущими рэксами, будто нехотя, выкарабкался наружу из металлического чрева. Колёса глухо прокатились по настилу, машина ещё пару минут лениво выруливала в темноте, словно на ощупь, и наконец замерла.
Мотор захрипел и заглох. Тишина — короткая, густая.
И сразу же, как выстрел, в неё врезался уже до боли знакомый голос Гайдаржи:
— К машине, бегом! В шеренгу по двое становись!
Кто-то сдёрнул тент. В кузов ворвался холодный морской воздух — сырой, солёный, с привкусом ночи и бездонных глубин. Прыжок. И первый шаг по земле, которая ещё чужая, но уже каким-то странным, необъяснимым образом начинает становиться своей. Клочок суши, которому суждено вписаться в память ярче, чем многие другие годы жизни. Маленький остров, затерянный в чёрной воде родного моря, словно оторванный от всего остального мира. В темноте он казался живым. Смотрящим. Ждущим.
Остров «Первомайский» — немного истории
История этого острова началась не случайно — как, впрочем, и у большинства подобных мест.
В 1873 году, готовясь к очередной войне с Османской империей, Александр II высочайшим повелением приказал возвести в районе Очакова укрепление — «для преграждения доступа неприятельскому флоту в Днепро-Бугский лиман». Задача была проста по формулировке, но сложна по исполнению: закрыть врагу путь к внутренним водам любой ценой.
Реализацию поручили выдающемуся военному инженеру — Эдуарду Тотлебену. Именно он предложил решение, одновременно дерзкое и эффективное: построить артиллерийский форт… на искусственном острове.
Проект разрабатывался под руководством Дмитрия Милютина, а местом для строительства выбрали так называемую «блуждающую» песчаную банку у оконечности Кинбурнской отмели — место капризное, нестабильное, но стратегически идеальное.
Осенью 1874 года начались работы. В трёх с половиной километрах от Очакова из воды поднялся насыпной остров. На нём возвели блок-форт с артиллерийской батареей, получившей название «Приморская». Сам остров назвали просто и по-военному точно — «Батарейный». Около тысячи рабочих, день за днём, вбивали в море камень, землю, металл — создавая не просто укрепление, а новый клочок суши.
Война 1877–1878 годов закончилась, но судьба острова только начиналась.
9 августа 1878 года император повелел не разбирать временные укрепления, а наоборот — сохранить их навсегда, постепенно превращая в долговременную оборонительную систему.
Остров начали перестраивать. К 1881 году здесь уже были: причал, склады, около сорока казематов, пороховые погреба и даже железнодорожная ветка. Работы продолжались почти два десятилетия и завершились к 1891 году. Тогда же остров получил новое имя — «Николаевский». Он стал полноценной морской крепостью.
Но парадокс в том, что за всё время своего существования в имперский период остров так ни разу и не вступил в настоящий бой. Ни в русско-турецкую войну, ни позже, в годы Первой мировой, ни германские, ни турецкие корабли не рискнули испытать на себе его огневую мощь. Иногда сама возможность удара оказывается сильнее самого удара.
Новая эпоха принесла новые имена. 1 мая 1920 года остров переименовали в «Остров 1 мая», а позже закрепилось название «Первомайский». В обиходе же его называли проще — «Майский». Так же стали называть и тех, кто здесь служил — «майские».
В 1930-е годы остров вновь усилили: береговую линию залили бетоном, нарастили земляные валы, укрепили казематы — толщина стен достигла двух с половиной метров. Пробурили артезианскую скважину — теперь гарнизон мог существовать автономно.
Остров готовили к войне. И она пришла. В августе 1941 года, после оставления Очакова, часть советских войск отступила на остров. Он оказался под постоянным огнём. Вермахт ежедневно обстреливал и бомбил его — до сотни снарядов в сутки.
К концу сентября остров оказался в глубоком тылу противника. Ситуация стала безвыходной. 22 сентября 1941 года гарнизон был эвакуирован. Остров вновь остался один — израненный, но не сломленный.
Настоящая новая жизнь пришла сюда уже в послевоенное время. В июне 1953 года руководство ГРУ приняло решение создать сеть морских разведывательных пунктов специального назначения.
Один из первых таких пунктов — Шестой морской разведывательный пункт — в марте 1961 года был перебазирован из Севастополя на остров Первомайский. С этого момента остров перестал быть просто крепостью. Он стал оплотом черноморского флота, его хирургическим инструментом, позволяющим решать специфические задачи с задействованием ничтожно малого количества сил и средств.
В августе 1968 года подразделение преобразовали в 17-ю отдельную бригаду разведки Черноморского флота.
По мобилизационному плану бригада считалась приоритетной. До девяноста процентов призывников набирались из Одесской и Николаевской областей. Это позволяло в случае войны быстро развернуть соединение до значительно больших масштабов. По сути, многие служили рядом с домом. Здесь «земляком» считался не просто человек из того же города — а тот, с кем ты ходил в одну школу, бегал по одним дворам, дрался на одних улицах. Хотя были и исключения. Как, например, уже знакомый нам Давид — парень из Новосибирской области, оказавшийся здесь по воле счастливого случая.
В боевых подразделениях служили в основном русские и украинцы. Редко — гагаузы, которых ценили за знание турецкого языка: именно Турция рассматривалась как основная цель в случае большой войны.
В остальных десяти процентах от общей численности бригады были представители многих национальностей и республик, тогда ещё великого и могучего СССР. Но все они служили в подразделениях обеспечения и тыла, и к специальной боевой подготовке никакого отношения не имели.
Кто знает, может быть уже тогда умные головы задумались о том, что не следует учить серьёзным наукам тех, кто может сбежать с «корабля» при первой опасности или удобном случае!?
В апреле 1992 года, уже в новой реальности, на базе бригады была создана украинская часть — Седьмая отдельная бригада специальных операций. Часть офицеров и мичманов отказалась принимать новую присягу и покинула подразделение.
История снова сделала поворот. В декабре 2005 года воинскую часть расформировали. Имущество распродали. Остров остался без людей. С этого момента его история словно встала на паузу.
Сегодня это место — тень былого величия и военной славы. Разрушенные здания, выбитые окна, пустые казематы. Всё, что имело хоть какую-то ценность, вывезено или уничтожено. Артезианская скважина мертва.
И лишь тоскливое завывание морского ветра в казематах плачет в поисках родственных душ, с которыми было пережито когда-то столько ярких и незабываемых моментов.
Первый шаг
Осенний призыв, в сущности, ничем не отличается от весеннего — с одной, но существенной разницей: помимо всех трудностей, связанных с полным изменением образа жизни, новобранцам приходится противостоять холоду надвигающейся зимы, что ставит их в более жёсткие условия по сравнению с весенним призывом.
Полусонные пассажиры грузовика вывалились из тёмного кузова в такую же тёмную ночь. Первая линия — вылизанная бесконечными приборками дорога, тянущаяся вдоль казематов. Казематы представляют собой мощные сооружения со стенами огромной толщины. Вход в казематы Первой линии осуществляется снаружи: каждое помещение имеет отдельный вход. За Первой линией следует Вторая линия, расположенная внутри казематов и соединённая с Первой тремя проходами.
Казематы сверху полностью засыпаны слоем земли, что обеспечивает дополнительную защиту от возможного артиллерийского обстрела. Основная часть теоретической подготовки проходила именно здесь. Помимо учебных классов, в казематах расположены вспомогательные помещения: склады, караул, баня, спортзал и другие.
Внутренние казематы Второй линии закреплены за отдельными отрядами и используются преимущественно для хранения специального снаряжения, прежде всего водолазного. Здесь же находится небольшая галерея тира — узкий коридор длиной 25 метров, предназначенный для отработки упражнений из короткоствольного оружия и специального вооружения.
Для вновь прибывших новобранцев Первая линия становится местом постоянного размещения на ближайшие полгода. Здесь, в одном из казематов, расположено помещение учебного взвода. Оно включает два больших каземата с арочными потолками, небольшой предбанник (пост дневального), следующую за ним комнату для верхней одежды (гладильное помещение), а также кладовую, которая одновременно используется как кабинет мичмана — старшины учебного взвода.
В одном кубрике размещена казарма с койками, в другом — учебный класс.
Особенности морской лексики
И снова вынужденная «лирическая» пауза. Уже чувствую на себе критические взгляды прожжённых мореманов, которые непременно скажут: «Как это сухопутное чучело посмело назвать кубрик комнатой?» Да, они совершенно правы. Морской сленг, несмотря на то что обитателей Острова с большой натяжкой можно было бы назвать моряками, присутствовал в бригаде в полной мере.
Назвать, например, пол в помещении «полом», а не «палубой», считалось грубым нарушением и немедленно наказывалось — как правило, бесконечными отжиманиями, о чём будет сказано позже. Это правило распространялось и на множество других предметов и понятий.
Стул — «баночка», кровать — «шконка», платок — «марочка», туалет — «гальюн», столовая — «камбуз», носки — «караси», кладовая — «баталерка», укромное место — «шхера», веник – «голяк», швабра – «машка». И это лишь часть слов, которые будут регулярно встречаться далее.
Концепция учебного взвода
Учебный взвод в боевой части — мера вынужденная. Она продиктована спецификой будущей профессии моряков: сложной, насыщенной по количеству дисциплин и требующей учёта множества практических нюансов. Подготовка в отдельной учебной части («Учебке») в данном случае была признана нецелесообразной — и, на мой взгляд, вполне обоснованно.
Здесь новобранцев обучали только тому, что действительно требовалось в боевых подразделениях — без лишней теории и отвлечённых предметов. Ниже приведён перечень основных дисциплин, которые необходимо было освоить на базовом уровне, с последующей «шлифовкой» уже в ходе службы:
Водолазная подготовка.
Воздушно-десантная подготовка.
Огневая подготовка.
Медицинская подготовка.
Инженерная подготовка (минно-подрывное дело).
Топография.
Тактико-специальная подготовка.
Горная подготовка.
Иностранные армии и вооружение.
Специальная физическая подготовка.
Политическая подготовка.
Наряду с этим обязательными оставались и общевойсковые дисциплины: строевая подготовка, а также изучение основных уставов — Дисциплинарного, гарнизонной и караульной службы, строевого и внутренней службы.
Объём подготовки был значительным и требовал постоянного напряжения. При этом в советский период все вопросы обеспечения повседневной жизнедеятельности части или корабля возлагались на личный состав. Это означало, что помимо учебных занятий и службы новобранцы постоянно были задействованы в хозяйственных работах.
В результате режим дня фактически не предусматривал свободного времени. Даже отведённые часы самоподготовки редко использовались по прямому назначению: как правило, они заполнялись выполнением текущих задач, требующих немедленного исполнения.
Азбука первых дней
— Внимание, бойцы! Разбираем свои вещи, заходим в помещение учебного взвода. Вещмешки складываем в баталерке, там же оставляем верхнюю одежду. В кубрике каждый занимает по коечке. Пять минут на гальюн — и всем отбой, — скомандовал Гайдаржи. — Всем всё понятно?
— Так точно, товарищ командир! — браво откликнулся строй.
— Разойдись! — подвёл черту старшина.
Строй медленно начал расползаться.
— Отставить! — резко выпалил Гайдаржи. — В шеренгу по двое становись!
Молодняк в замешательстве снова собрался в строй.
— Слушайте сюда, юноши. Повторять не буду: с этого момента все мои команды и команды других командиров выполняются только бегом. За любой проёб буду карать нещадно. Наиболее медленные будут выебаны не только отжиманиями, но и приборками в гальюне, — чётко, с нажимом проговорил старшина. — Запомните: вы сейчас никто. Вы ещё даже не духи — вы пустое место. А появится ли на этом месте что-либо достойное — зависит от каждого из вас. Разойдись!
На этот раз взвод среагировал быстрее: бойцы сорвались с места и в считанные секунды начали исчезать за дверью своего нового дома. За их движением внимательно наблюдал старшина. Когда дверь уже почти закрылась за последними двумя, снова прозвучал его голос:
— Вы двое! Стоять! Кругом! Ко мне!
Двое «торопыг» поспешили выполнить команду и замерли перед старшиной по стойке смирно. Повисла короткая, тяжёлая пауза.
— Военнослужащий, услышав обращение старшего по званию, немедленно подходит и представляется.
— Так точно, товарищ командир! — вразнобой ответили новобранцы.
— Матрос Васильев, — первым представился высокий юноша с крупной головой и несколько нескладной фигурой.
— Матрос Никифоров, — следом пробормотал его товарищ.
— Какие, в женскую писю, матросы? — резко оборвал их старшина. — Гордое звание матроса вам ещё предстоит заслужить. Душары недоделанные! До присяги — новобранцы. Команда была «бегом», а вы свои жопы еле волочите.
Хотя придирка была, по сути, формальной, Васильев набрался смелости и, заметно дрожа, попытался оправдаться:
— Там очередь была, товарищ Николай…
— Какой я тебе, нахуй, Николай? — вспыхнул старшина. — Ко мне обращаться только по званию: товарищ старшина первой статьи. Понятно?
— Так точно, товарищ старшина первой статьи!
— За то, что вы медленнее всех выполнили команду «бегом», объявляю вам по одному наряду вне очереди на пост дневального учебного взвода. В наряд заступить немедленно. Приказ понятен?
— А… делать-то что? — тем же дрожащим голосом спросил Никифоров.
— Наряд — это дежурство. Ваша задача — посменно находиться на тумбочке в предбаннике. Если в расположение кто-либо заходит, громко подаёте команду: «Товарищ старшина первой статьи, на выход!» Пока обойдёмся этим. Оставление тумбочки без присмотра — это невъебенный залёт, который будет караться жёстко. Поэтому спать можно. Но по очереди. Всё понятно? Выполнять. Бегом.
Никифоров и Васильев наконец скрылись за дверью — чтобы с первых же минут начать знакомство с реальным распорядком военно-морской службы.
Уже через 15–20 минут взвод распределил между собой коечки, разобрался, где находится гальюн и умывальник. Новоиспечённые моряки заняли свои места, и усталость быстро взяла своё: сон накрыл их почти мгновенно.
Спите, сынки. Спите крепко, пока есть возможность хоть немного отдохнуть. Потому что уже через несколько часов начнётся непрерывный процесс «перековки» — превращения гражданских пацанов в выносливых, жёстких исполнителей приказа. В тех, кто способен работать сутками, неделями и месяцами — и, если потребуется, без раздумий довести задачу до конца любой ценой.