Часть II. Молодой дипломат
Резиденция российского посла располагалась в одном из лучших районов Мабуды.
Высокий забор скрывал от посторонних глаз роскошную виллу, окружённую ухоженным садом. Под палящим африканским солнцем лениво переливалась вода в бассейне. В тени пальм дремал садовник. Где-то за оградой шумел неугомонный африканский город.
А внутри резиденции царил привычный дипломатический уют.
В просторной столовой за обеденным столом сидел Чрезвычайный и полномочный посол Российской Федерации в Республике Задония Фома Спиридонович Скрябин. С виду он совершенно не походил на человека, способного представлять интересы великой державы. Невысокий. Полноватый. Лысоватый. С добродушным лицом университетского преподавателя.
В молодости он мечтал стать историком. Но по ошибке подал документы не в тот институт и случайно стал дипломатом. После чего настолько случайно дослужился до посла, что очень сильно подозревал о наличии кадровой ошибки в документах.
Однако сотрудники посольства прекрасно знали: за мягкостью Фомы Спиридоновича скрывался очень опытный профессионал. Он одинаково успешно мог договариваться с министрами, генералами, оппозиционерами, племенными вождями и сотрудниками собственного министерства.
Причём высшая форма дипломатического искусства проявлялась именно в умении предотвращать вооружённые конфликты в пределах вверенного ему кусочка российской земли на чужбине.
Рядом сидела его супруга — Элла Германовна. Женщина настолько эффектная, что большинство новых гостей поначалу принимали её за дочь посла. Что, по её мнению, было не вполне справедливо. Так как разница в возрасте между ею и супругом составляла какие-то жалкие четверть века.
Фома Спиридонович утверждал, что женился по любви. Сотрудники посольства придерживались более сложных внутриполитических оценок.
Элла Германовна обладала яркой внешностью, сильным характером и удивительной способностью участвовать в решении любых вопросов. Особенно тех, которые её совершенно не касались.
За последние годы она успела дать рекомендации по международной политике, вопросам безопасности, разведке, экономике, ремонту служебных помещений и особенностям выращивания ананасов. Некоторые советы, к счастью, не нанесли серьёзного ущерба своими последствиями.
Возле стола хозяйничала Анна Семёновна. Повариха. Легенда отечественной дипломатии. За тридцать лет службы она пережила семь послов, три революции, один государственный переворот и бесчисленное количество проверок из Москвы. В отличие от большинства дипломатов, Анна Семёновна никогда не подбирала слова. Она пользовалась исключительно домашними заготовками. Причём самыми непопулярными среди утончённой публики.
— Представляешь, дорогая, — вздохнул Фома Спиридонович, разделывая омара, — самолёт из Москвы пропал с радаров.
— Как это пропал?
— Вот так.
— Совсем?
— Совсем.
Посол развёл руками.
— Ни связи. Ни информации. Ни объяснений.
— Может, радиостанция сломалась?
— Очень на это надеюсь.
Он сделал глоток вина.
— А ведь на этом самолёте к нам летел новый атташе.
— Тот самый?
— Да, Сын Разумовского.
Фома Спиридонович грустно вздохнул.
— Сергей Разумовский в молодости хорошо мне нервишки потрепал. Но именно благодаря ему я по-другому взглянул на нашу работу.
— Нервы тебе трепал, потому что меня рядом тогда не было.
— Конечно.
— Я бы быстро поставила его на место.
— Не сомневаюсь.
Элла Германовна повернулась к поварихе.
— Анна Семёновна, вам не кажется, что фейхоа сегодня какие-то вялые?
Повариха даже не обернулась.
— Какие на рынке были фейхоа, такие и купила.
— Но они не очень свежие.
— Сейчас не сезон для фейхуов.
— Как-то вы некультурно выражаетесь, дорогуша.
— Из этих рук не один десяток министров кушивал. Да и президентам тоже счёту не счесть! Ещё никто не жаловался.
Анна Семёновна посмотрела на посла.
— Может, это вообще последние свежие фейхоа в вашей жизни.
Фома Спиридонович поперхнулся вином. Элла Германовна возмущённо всплеснула руками.
— Апельсинчик!
Так она называла мужа исключительно в присутствии посторонних.
— Сколько ты ещё будешь терпеть эту женщину?
— Какую именно?
— Вот эту!
— Анну Семёновну?
— Да!
— Всю жизнь.
— Почему?
— Потому что остальные повара постоянно пытаются меня убить.
— Что за глупости?
— После их стряпни у меня начинается метеоризм международного значения.
— Преувеличиваешь.
— Ни на йоту.
Посол серьёзно посмотрел на супругу.
— Некоторые кризисы в мировой политике развиваются значительно мягче.
Анна Семёновна одобрительно кивнула.
— Правильно говорите, Фома Спиридонович.
Потом повернулась к Элле Германовне.
— Между прочим, меня пять послов переманить пытались. Один представитель. И генеральных консулов без счёта. Очередь стояла.
— И что?
— А то.
Она поставила на стол блюдо с фруктами.
— Если бы знала, что вы вместе с Фомой Спиридоновичем сюда приедете, ещё подумала бы.
— Вот видишь! Она опять хамит!
— Нет.
Фома Спиридонович спокойно отрезал кусочек запечённого осьминога.
— Это у неё форма проявления привязанности.
Потом он снова вспомнил про самолёт. И настроение сразу испортилось.
— А ведь, чего доброго, действительно разбился…
— Не говори ерунды.
— И пацана молодого жалко! Хотел над его воспитанием поработать.
— Зачем?
— Чтобы дипломата настоящего вырастить.
— В Африке?
— Здесь только и можно это сделать.
Он задумчиво покрутил бокал.
— Да и рук нам не хватает. Информации всё больше. Контактов всё больше. Делегации всё чаще. Говорят, сам министр может к нам заглянуть в следующем году.
— Проездом.
— Всё равно, событие то какое!
— Нашёл дурака сюда ехать.
Элла Германовна ласково потрепала мужа за щёку.
— Это только я могла согласиться на такую авантюру. Исключительно из любви к тебе, мой Апельсинчик.
В этот момент в столовую заглянула Анна Семёновна.
— Фома Спиридонович.
— Что случилось?
— Водитель Голяков приехать изволили.
— И?
— Спрашивает, нужно ли встречать атташе, который пропал.
Посол тяжело вздохнул.
— Вот и я хотел бы знать ответ на этот вопрос.
За окном шумели пальмы. А где-то далеко взлетал самолёт, чтобы всё-таки доставить в Задонию пассажиров, которым поневоле пришлось на время приземлиться в другой стране.