Родион как раз дочитывал короткую заметку о том, как залетевший в кабинет чиновника попугай украл со стола очень важный документ и теперь весь бюджет Задонии на следующий год находится под угрозой, когда зазвонил телефон. Он сразу снял трубку.
— Родион Сергеевич, со мной связался заместитель министра. Готов встретиться через полчаса. Учитывая, что я добиваюсь этой встречи уже второй месяц, думаю, нам следует ехать. Предлагаю вам присоединиться — пора набираться практического дипломатического опыта, — раздался голос посла.
— Конечно, Фома Спиридонович. Когда выезжаем?
— Минут через десять. Возьмите блокнот, ручку и голову. Голову, пожалуйста, не забудьте.
В трубке раздались короткие гудки. Родион положил её на аппарат и невольно улыбнулся. За несколько месяцев работы он уже успел понять: Фома Спиридонович редко говорил что-либо просто так. Даже обычное напоминание взять с собой голову, скорее всего, означало, что на предстоящей встрече молодому дипломату придётся не только присутствовать, но ещё и думать. Причём желательно — одновременно.
Он быстро сложил газеты, сунул в папку блокнот, несколько справочных материалов и вышел из кабинета.
Посол уже ждал возле машины. Сегодня Фома Спиридонович выглядел особенно официально: тёмный костюм, безукоризненно выглаженная рубашка, галстук и выражение лица человека, заранее готового понять всё, что ему скажут, включая то, чего говорить совершенно не собирались.
— Садитесь, Родион Сергеевич.
Когда машина выехала за ворота посольства, посол некоторое время молчал, разглядывая улицу.
— Вы ведь понимаете, зачем я вас беру?
— Набираться практического дипломатического опыта, — повторил Родион его слова.
— Это я вам по телефону сказал. По телефону вообще лучше говорить простыми и понятными фразами. А на самом деле хочу, чтобы вы посмотрели, как здесь разговаривают.
— В каком смысле?
Фома Спиридонович повернулся к нему.
— В самом прямом. Дипломатия, Родион Сергеевич, — это искусство услышать не только то, что тебе сказали, но и то, что человек хотел сказать, однако по каким-то причинам не сказал.
— А если он вообще ничего не хотел сказать?
— Значит, это тоже информация. И порой важнее сказанного.
Посол снова отвернулся к окну.
— Запомните ещё одну вещь. В Москве вам наверняка рассказывали, что переговоры начинаются после того, как стороны сядут за стол.
— Разумеется.
— Забудьте. Переговоры начинаются задолго до этого. Иногда — с того момента, когда вам назначили встречу. Иногда — когда два месяца её не назначают.
Родион сразу вспомнил начало телефонного разговора.
— То есть то, что заместитель министра два месяца не мог вас принять…
— Уже часть переговоров.
— А то, что сегодня вдруг смог?
— Тем более.
— И почему смог?
Посол посмотрел на него и улыбнулся.
— Вот это мы сейчас и попытаемся выяснить.
Министерство иностранных дел Задонии располагалось в самом центре Мабуды, в большом четырёхэтажном здании колониальной постройки. Когда-то оно было белоснежным, а теперь приобрело неопределённый серо-жёлтый оттенок, который с одинаковым успехом можно было объяснить почтенным возрастом сооружения, местным климатом и хроническим недостатком средств на ремонт.
Над главным входом висел государственный герб. Под ним стояли двое военнослужащих в настолько безупречной парадной форме, что Родион невольно заподозрил: вся обороноспособность государства в данный момент была сосредоточена именно здесь.
Внутри царили приятная прохлада и тишина. После раскалённой улицы это производило почти религиозное впечатление. У входа их встретил сотрудник протокола — высокий худой задонец в тёмном костюме.
— Господин посол! Мы очень рады вас видеть!
Фома Спиридонович пожал протянутую руку.
— Я тоже чрезвычайно рад наконец оказаться здесь.
Слово «наконец» прозвучало совершенно безобидно. Сотрудник протокола столь же безобидно его не заметил.
— Господин заместитель министра ожидает вас.
Они поднялись на второй этаж и вошли в просторную приёмную. Секретарь предложила гостям присесть. Родион посмотрел на часы. До назначенного времени оставалось три минуты.
«Неплохо», — подумал он.
Через десять минут Родион решил, что немного поторопился с выводами. Через двадцать перестал смотреть на часы.
Фома Спиридонович сидел совершенно спокойно, листая журнал двухлетней давности. Судя по его невозмутимости, либо ничего неожиданного не происходило, либо посол умел переносить неожиданности так, что они сами начинали чувствовать себя неловко.
— Фома Спиридонович… — тихо произнёс Родион.
— М-м?
— Мы ведь приехали вовремя.
— Именно поэтому и ждём.
— Не понял.
Посол перевернул страницу.
— Родион Сергеевич, никогда не путайте время, указанное в приглашении, со временем начала мероприятия. Особенно в Африке. Это два совершенно самостоятельных понятия, которые иногда случайно совпадают.
Наконец дверь кабинета распахнулась.
— Господин посол!
Навстречу им широко шагнул заместитель министра иностранных дел Задонии господин Мбеле. Он был среднего роста, плотного телосложения, с идеально выбритой головой и широкой улыбкой, способной при необходимости изображать практически весь спектр международных отношений — от искренней дружбы до глубокой озабоченности.
— Дорогой господин посол! Прошу простить! Неотложные государственные дела!
— Разумеется, господин заместитель министра. Государственные дела прежде всего.
Они пожали друг другу руки.
Фома Спиридонович представил Родиона:
— Наш новый атташе, Родион Сергеевич Разумовский.
— Очень рад! Очень рад! Добро пожаловать в Задонию!
— Благодарю вас.
— Надеюсь, вам нравится наша страна?
Вопрос был произнесён с такой интонацией, будто отрицательный ответ автоматически означал дипломатический скандал.
— Очень, — совершенно искренне ответил Родион.
— Прекрасно! Значит, у вас есть возможность в скором времени стать немного задонцем!
— Не торопитесь, господин заместитель министра, — вмешался Фома Спиридонович. — Он нам ещё самим нужен.
Все рассмеялись. После этого официальную часть встречи можно было считать начавшейся.
На небольшом столике появился кофе. Затем чай. Потом прохладительные напитки. Следом — тарелка с фруктами. Родион начал подозревать, что к моменту перехода к существу вопроса вполне может появиться и ужин.
Первые пятнадцать минут стороны обсуждали исключительно важные для международных отношений темы: здоровье президента Задонии, московскую погоду, задонскую погоду, футбол, состояние дорог и необычайно тёплые отношения между двумя народами.
Родион исправно делал записи.
«Президент — здоровье хорошее».
Подумал и зачеркнул.
«Погода — хорошая».
Зачеркнул снова. После третьей попытки он просто положил ручку. Фома Спиридонович заметил это краем глаза, но никак не отреагировал.
Наконец заместитель министра отставил чашку.
— Господин посол, наши страны связывают давние отношения дружбы.
Родион мгновенно взялся за ручку. Фома Спиридонович едва заметно изменил позу. Видимо, именно с этой фразы начиналась настоящая встреча. Всё произнесённое до неё служило дипломатической разминкой — стороны проверяли, не утратили ли они способность соглашаться хотя бы насчёт погоды.
— Мы высоко ценим помощь, которую ваша страна всегда оказывала Задонии, — продолжил Мбеле. — Наш президент лично придаёт большое значение развитию отношений с Россией.
— Мы также рассматриваем Задонию как нашего давнего и надёжного исторического партнёра.
— Именно поэтому я хотел бы обсудить один небольшой вопрос.
Родион посмотрел на посла. Тот сидел совершенно спокойно. За пару месяцев службы молодой дипломат уже начал подозревать, что в международных отношениях размер вопроса определяется обратно пропорционально слову, которым его называют. «Небольшой» вопрос обычно требовал больших денег, а «некоторые трудности» нередко означали государственный переворот.
— Конечно, — ответил Фома Спиридонович.
Заместитель министра на несколько секунд замолчал.
— Как вам известно, в ближайшее время нашу страну посетит большая делегация из Габдоны.
— Нам известно.
— Это обычный рабочий визит.
— Разумеется.
— Он никоим образом не направлен против интересов третьих стран.
— У меня и мысли такой не возникало.
Мбеле улыбнулся. Фома Спиридонович улыбнулся в ответ. Родион вдруг отчётливо почувствовал, что оба прекрасно понимают: речь идёт именно об интересах третьих стран.
— Однако, — продолжил заместитель министра, — некоторые наши друзья могут неправильно интерпретировать этот визит.
— Друзья иногда склонны переживать за своих друзей.
— Именно! — обрадовался Мбеле. — Вы прекрасно меня понимаете.
— Стараюсь.
Снова наступила пауза.
— Задония проводит независимую внешнюю политику.
— Мы это высоко ценим.
— И намерена продолжать её проводить.
— Не сомневаюсь.
Родион слушал этот удивительный разговор и постепенно начинал понимать, что за последние пять минут стороны не произнесли почти ни одной конкретной фразы, но при этом каким-то образом обменялись довольно важной информацией.
— Вместе с тем, — продолжил Мбеле, — наша независимость требует определённых ресурсов.
Теперь Фома Спиридонович улыбнулся чуть заметнее.
— Независимость вообще дорогое удовольствие. Особенно когда необходимо найти тех, кто за неё заплатит.
Заместитель министра рассмеялся немного громче, чем требовала шутка.
— Именно поэтому мы ценим друзей, которые помогают нам оставаться независимыми.
Теперь всё окончательно встало на свои места. Родион опустил взгляд в блокнот и написал: «Габдона. Визит. Хотят помощи». Подумал и добавил: «Возможно, денег».
Фома Спиридонович мельком посмотрел на запись. В уголках его губ появилась улыбка.
Дальше разговор пошёл гораздо предметнее. Задонская сторона интересовалась возможностью поставки сельскохозяйственной техники, подготовкой специалистов, увеличением числа стипендий для задонских студентов и, словно между прочим, возвращением к обсуждению старого проекта строительства гидроэлектростанции. Это «между прочим» заняло больше времени, чем все остальные вопросы вместе взятые.
Фома Спиридонович ничего не обещал, но ни в чём и не отказал. Он уточнял цифры, задавал вопросы, просил направить официальные предложения и несколько раз повторил, что российская сторона «готова внимательно изучить данный вопрос».
Родион записал эту формулировку отдельно. По интонации посла она могла означать и искренний интерес, и вежливый отказ, и приглашение вернуться к теме позже — желательно в другой исторической эпохе.
— Господин Фома, если мы в самое ближайшее время не объявим нашим врагам и задонскому народу, что достигли соглашения о строительстве гидроэлектростанции, то в следующий раз в этом кабинете с вами будет разговаривать кто-то другой. И у меня есть серьёзные основания полагать, что его интонация будет далеко не такой дружелюбной.
На обратном пути Родион некоторое время молчал.
— Ну? — наконец спросил посол.
— Интересная встреча.
— Это впечатление, а не вывод.
Родион задумался.
— Они опасаются, что Габдона попытается повлиять на политический расклад в Задонии. Если оппозиция усилится или придёт к власти, внешнеполитический курс страны изменится. Поэтому правительство решило заранее подстраховаться.
— Дальше.
— И одновременно оно хочет использовать эту угрозу для сближения с Россией, чтобы получить дополнительные преференции. Они укрепят позиции НПЗ и помогут ей остаться у власти.
Посол повернулся к нему.
— Потихоньку становитесь дипломатом. Вы попали почти в яблочко. Но я бы сформулировал ещё конкретнее: сегодня нам предельно вежливо и почти безапелляционно заявили, что, если Россия не протянет руку помощи Задонии, то с большой долей вероятности может потерять её навсегда.
— Но если мы поможем, они всё равно примут делегацию Габдоны?
— Обязательно. Независимая внешняя политика должна иметь несколько источников финансирования.
Родион улыбнулся.
— А гидроэлектростанция?
— А что гидроэлектростанция?
— Они действительно хотят её строить?
— Конечно.
— С нашей помощью?
— Конечно.
— За наши деньги?
Фома Спиридонович посмотрел на него с некоторым уважением.
— Родион Сергеевич, здесь всё построено за чьи-то деньги. Дипломатическое искусство задонцев состоит в том, чтобы эти деньги оказались чужими, а благодарность народа досталась правительству.
Несколько минут они ехали молча. За окном проплывала Мабуда. Торговцы сидели под разноцветными зонтами, женщины несли на головах огромные корзины, между машинами бесстрашно сновали мотоциклисты. На перекрёстке мальчишка продавал газеты.
Родион успел разглядеть знакомый заголовок «Рупора» и услышать выкрики о катастрофическом экономическом курсе правительства. Почти наверняка завтрашняя «Трибуна» сообщит, что этот же курс обеспечил стране очередную убедительную победу. Оставалось лишь понять, почему после каждой победы правительству срочно требовались новые деньги.
— Фома Спиридонович, а что мне написать по итогам встречи?
— Правду.
Родион удивлённо посмотрел на него.
— Всю?
Посол усмехнулся.
— Нет, конечно. Мы же дипломаты.
На этот раз Родион понял, что это была не шутка.