Родион с интересом осматривал территорию посольского комплекса. Высокие деревья и экзотические растения радовали глаз. Воздух был наполнен благоуханием незнакомых ароматов, в которых угадывались цветы, нагретая солнцем листва и ещё что-то неуловимое, свойственное только тропикам.
Взор его упал на открытую дверь, над которой красовалась табличка: «Консульский отдел. Служебный вход».
Он подошёл и громко постучал.
— Заходите. Открыто же! — раздался из глубины помещения голос Бибова.
Родион осторожно переступил порог. Перед ним предстало несколько комнат, напоминавших одновременно бухгалтерию старого предприятия и офис районного нотариуса. Вдоль стен стояли стеллажи с бесчисленными папками, делами и стопками бумаг. Мониторы компьютеров светились замысловатыми таблицами, списками и графиками. Свободные участки стен были сплошь увешаны инструкциями, памятками и выписками из приказов.
Вся обстановка без слов говорила о том, что здесь действительно работают. Не создают видимость деятельности, не коротают служебные часы в ожидании конца рабочего дня, а именно работают. Причём работают с тем особым фанатизмом, который обычно появляется там, где сотрудников меньше, чем обязанностей.
Из соседнего кабинета выглянула голова Алексея.
— А-а, Родион Сергеевич! Добро пожаловать в мою вотчину! Очень правильно, что знакомство начинаешь с самого главного направления работы посольства.
Консул поставил поудобнее стул и жестом предложил Родиону присесть.
— Первое время тебе нужно больше спрашивать и впитывать информацию. Главное — не наступить в дерьмо обеими ногами в первые же дни. А то потом будешь долго пахнуть и ещё дольше отмываться.
— Надеюсь избежать этой участи. В том числе благодаря советам старожилов, — улыбнулся Родион.
— Основное правило касается не только Задонии, а вообще любого иностранного государства. Страну нужно полюбить душой, какой бы неприветливой она ни казалась поначалу. Хочешь понять местных — стань немного задонцем. Но при этом не потеряй лицо цивилизованного человека. Нужно погрузиться в местную жизнь, раствориться в ней. Главное — вовремя остановиться. А то посол и министерство могут тебя не понять.
Бибов рассмеялся и с явным удовольствием продолжил:
— Задонцы, как и многие африканцы, не склонны перерабатывать на работе. Сам климат располагает к иной философии существования. Здесь человеку не приходится ежедневно бороться за выживание так, как это веками делали народы более суровых широт.
Родион заметно заинтересовался. Именно в таких неформальных беседах зачастую содержалось больше полезной информации, чем в толстых аналитических справках.
— Представь себе русского человека. Чтобы просто жить, ему необходимо постоянно прилагать усилия. Нужны дом, отопление, одежда, запасы еды, работа, пенсия, социальные гарантии. Зима не прощает беспечности. Ошибся — расплачиваешься здоровьем, а иногда и жизнью.
— Неужели здесь без этого можно обойтись? — перебил его Родион.
— Здесь другая философия жизни, дорогой друг. Большинство задонцев, этих детей природы, как я их иногда называю, совершенно искренне не понимают, зачем ходить на работу каждый день. Они не понимают, что такое трудовая дисциплина. Как можно сорок лет подряд вставать в шесть утра и ехать на завод. И главное — ради чего?
Алексей развёл руками.
— Мир ведь и так прекрасен. Над головой голубое небо. Вокруг тепло. Фрукты растут сами. Рыба плавает в океане. Родственники рядом. Чего ещё желать человеку?
Родион внимательно слушал.
— И не спеши считать их ленивыми. Это распространённое заблуждение иностранцев. Ленивый человек ничего не делает даже тогда, когда действительно должен. А задонец способен работать сутками напролёт, если понимает смысл работы. Просто его представление о смысле жизни сильно отличается от нашего.
Консул поднял указательный палец.
— Мы оцениваем успех количеством достижений. Дом построил, карьеру сделал, денег заработал. А многие здесь оценивают успех количеством спокойно прожитых дней. Чувствуешь разницу?
Родион кивнул.
— Ты можешь относиться к моим словам критически, но факты — вещь упрямая. Назови мне хотя бы одну страну в этом регионе с развитым высокотехнологичным производством, не связанным с добычей полезных ископаемых. Где заводы, выпускающие автомобили, станки, электронику, бытовую технику? Где промышленность, способная конкурировать на мировом рынке?
— Может быть, всё дело в нехватке технологий?
— Это вершина айсберга и любимое объяснение многих экспертов, — возразил Алексей. — Щёлкни пальцем — и через полгода китайцы построят здесь десять заводов. Рабочая сила дешёвая, безработица высокая, рынок огромный. Но почему-то никто особо не спешит превращать Африку в новый промышленный центр мира. И вот я задаю тебе вопрос: почему?
Родион задумался.
— Нужны квалифицированные кадры и время на их подготовку.
— Тепло, но не совсем. Пробовали уже не раз. Тем более что обучить человека выполнять простые операции на конвейере не такая уж большая проблема. Нажал кнопку, перенёс деталь, загрузил, упаковал. И так восемь часов. Потом ещё восемь. Потом месяц. Потом год. Потом всю жизнь.
На несколько секунд в кабинете воцарилась тишина.
— Знаешь, что меня поразило в первый год работы в Задонии? Здесь никто никуда не торопится. Совсем. Сначала это кажется милой особенностью. Потом начинает раздражать. Затем сводит с ума. А через пару лет замечаешь, что сам назначил встречу на десять часов и пришёл к одиннадцати без малейших угрызений совести.
Родион невольно улыбнулся.
— Именно тогда понимаешь, что Задония уже проникла тебе под кожу.
Алексей тоже улыбнулся.
— Я много раз вспоминал один старый анекдот, разговаривая с молодыми задонцами. Когда спрашивал их, почему бы не приложить усилия ради будущего успеха, каждый раз видел в глазах искреннее непонимание. Хочешь, расскажу?
— Давай.
— Лежит задонец под пальмой, ест банан и наслаждается жизнью. День лежит, два лежит, неделю лежит. Наблюдает за ним белый «поработитель» и наконец говорит: «Послушай, друг. Почему бы тебе не посадить ещё несколько пальм и не выращивать бананы на продажу?»
«А зачем?» — спрашивает задонец.
«Соберёшь урожай, продашь его, заработаешь деньги».
«И что?»
«Потом посадишь ещё деревья, наймёшь работников».
«И что?»
«Потом станешь богатым человеком!»
«И что?»
«Ну… потом сможешь лежать под пальмой и ничего не делать».
«Так я уже этим занимаюсь», — удивился задонец и продолжил смотреть на небо.
Закончив рассказ, Бибов искренне рассмеялся, словно услышал эту историю впервые.
— Только не думай, что это относится ко всем подряд. Здесь хватает людей талантливых, трудолюбивых и амбициозных. Есть те, кто действительно хочет изменить жизнь своей страны. Есть родители, которые готовы работать на трёх работах ради образования детей. Есть предприниматели, которые рискуют всем ради собственного дела.
Бибов ненадолго задумался.
— Но иногда мне кажется, что мы пытаемся понять Африку совсем не с той стороны.
Он посмотрел в окно.
— Мы всё время спрашиваем, сколько здесь заводов, электростанций и километров дорог. Но почти никогда не спрашиваем, почему люди, живущие здесь столетиями, не считали это главным.
Алексей помолчал.
— Возможно, Африка беднее нас в одних вещах и богаче в других. Просто эти богатства не отражаются в статистике и не учитываются в отчётах экономистов.
Он повернулся к Родиону.
— Иногда мне кажется, что мы приходим сюда с готовыми ответами, так и не поняв вопроса.
Теперь задумался уже Родион. В словах товарища чувствовались и опыт прожитых в Задонии лет, и знание людей, и искреннее желание понять страну, которую большинство иностранцев предпочитало оценивать на расстоянии.
Их разговор был внезапно прерван громким стуком в окно приёма посетителей. Бибов недовольно поморщился.
— Вот и практическое занятие началось. Теорию мы закончили.
Родион обернулся. В зале посетителей стоял весьма колоритный представитель местного населения. Природа явно создавала его в хорошем настроении и ни в чём себе не отказывала. Кожа посетителя была настолько тёмной, что казалась не чёрной, а отливающей синевой. Огромный нос занимал центральное место на лице и выглядел как самостоятельный архитектурный объект. Губы же были столь внушительных размеров, что при желании могли служить спасательным кругом средней вместимости. Особенно поражали глаза. Казалось, они жили собственной жизнью и лишь из вежливости продолжали оставаться в пределах лица своего хозяина.
Посетитель терпеливо смотрел в окно. Алексей подошёл к бронированному стеклу, открыл переговорное окошко и вопросительно поднял брови.
— Чем могу помочь?
Посетитель оживился.
— Эгуа…тибдзу…агуа…виа…заа…
В кабинете повисла тишина. Родион перевёл взгляд на Алексея. Консул перевёл взгляд на посетителя. Посетитель с надеждой посмотрел на обоих. Все трое честно пытались понять друг друга. Безуспешно.
— Простите, уважаемый господин, — предельно вежливо произнёс консул. — Не могли бы вы повторить?
Посетитель вдохновился.
— Аот…бпте…втоп…лыран…джвге…вин…зак…
Теперь даже кондиционер на стене притих, тщетно пытаясь разобрать сказанную посетителем фразу. Родион начал подозревать, что присутствует при первом в мировой дипломатической практике контакте двух разумных цивилизаций. Консул задумчиво закрыл переговорное окно.
— Вот тебе ещё одна особенность местной жизни, — сказал он, возвращаясь к столу. — Многие жители отдалённых районов начинают изучать официальный язык только в школе. Дома разговаривают на одном наречии, соседи на другом, родственники на третьем. В итоге иногда получается очень интересный лингвистический коктейль.
— А что он сказал? — осторожно спросил Родион.
— Если бы я знал, мы бы уже работали с его документами.
— Может, это был вопрос?
— Может.
— Или просьба?
— Тоже может.
— Или проклятие?
— Не исключено.
Родион с трудом сохранял серьёзное выражение лица. Алексей между тем выглядел совершенно невозмутимым. За годы работы его уже мало чем можно было удивить. Он вновь открыл окошко и наклонился к переговорному устройству.
— Уважаемый господин, до тех пор пока вы не сможете объяснить мне цель своего визита понятным образом, приходить сюда бессмысленно. Либо приводите переводчика. Либо найдите человека, который сможет сформулировать вашу мысль на государственном языке страны пребывания.
После этого Алексей спокойно закрыл окно и сел напротив.
— Теперь наблюдаем, — сообщил он Родиону.
— Что именно?
— Рождение взаимопонимания.
Посетитель отступил от окна на несколько шагов. Лицо его приобрело крайне сосредоточенное выражение. Было видно, что внутри головы идёт напряжённая работа. Настолько напряжённая, что Родиону показалось: ещё немного — и над посетителем появится лёгкий дымок.
Тот стоял неподвижно несколько минут. Шевелил губами. Что-то бормотал. Жестикулировал. Один раз даже поднял палец вверх, словно сделал важное научное открытие. Наконец огромная ладонь вновь постучала в стекло. Алексей неторопливо открыл окно. На этот раз посетитель выглядел человеком, который только что успешно сдал очень сложный экзамен. Он сделал глубокий вдох. Губы его заметно подобрались и перестали напоминать два отдельных живых организма. С предельной концентрацией сил он медленно произнёс:
— Йа… хоотееть… поолуучыыть… виизаа…
Бибов радостно хлопнул ладонью по столу.
— А-а-а! Ну, что же вы голубчик сразу не сказали!
Посетитель облегчённо выдохнул. Родион был готов поклясться, что ещё немного — и они оба бросятся друг другу в объятия после столь непростого пути к взаимопониманию.
— Давайте документы, посмотрим, чем можем помочь.
Посетитель заулыбался. Консул заулыбался. Даже переговорное окно, казалось, испытало некоторое удовлетворение от успешно завершившихся переговоров.
Родион понял, что его силы на исходе. В памяти всплывали лекции по дипломатическому протоколу, международному этикету и особенностям межкультурного общения. Все эти знания героически пытались удержать ситуацию под контролем. Но смех уже побеждал.
Он поднялся со стула.
— Алексей Евгеньевич, с вашего разрешения, пойду. У меня ещё несколько неотложных дел.
Алексей мельком посмотрел на его покрасневшее лицо.
— Конечно, коллега. Идите. Только недалеко.
Родион быстро вышел за дверь. Несколько секунд в консульском отделе сохранялась благородная тишина. А затем со стороны служебного входа раздался такой раскатистый хохот, что сидевшие на деревьях попугаи тревожно вспорхнули и перелетели на соседние ветки.
Алексей только усмехнулся.
— Молодой ещё, — философски заметил он и принялся изучать документы колоритного представителя Задонии, желающего получить визу в лучшую страну мирового сообщества.