Ушибы и царапины молодые организмы переговорщиков перенесли с присущей этому возрасту лёгкостью. Родион и Богатырёв постепенно оправились от потрясения, вызванного варварским воздушным тараном, и начали приводить в порядок себя и уцелевшее снаряжение.
Состояние мотопароплана не оставляло места для излишнего оптимизма. Переломанные лопасти винта и разорванное крыло ясно говорили, что продолжить путь по воздуху они смогут лишь в том случае, если Богатырёв окажется не бывшим спецназовцем, а волшебником с высшим техническим образованием.
Решили оставить всё лишнее снаряжение на месте. Из аварийного рюкзака забрали аптечку, воду, запас еды, карту, рацию и всё, что могло пригодиться в дороге.
Друзья уже собирались выступить в путь, когда в зарослях что-то зашевелилось. Богатырёв мгновенно замер. Между ветвями показалась совершенно лысая голова. Она некоторое время неподвижно висела над кустами, внимательно разглядывая незваных гостей. Затем рядом возникла вторая. Потом третья.
— Лёха, — тихо спросил Родион, —это люди или их предки?
— Так сразу и не разберёшь.
Через несколько мгновений из зарослей бесшумно вышли семь чернокожих воинов. Они двигались спокойно, уверенно и почти одновременно, словно заранее распределили, кто какую позицию займёт. На их лицах белели широкие полосы боевой раскраски. На плечах висели амулеты, ожерелья из клыков и плетёные перевязи. Вооружены они были на удивление разнообразно: копьями, луками, длинными ножами и двумя автоматами Калашникова, находившимися в таком ухоженном состоянии, что Богатырёв посмотрел на них с невольным профессиональным уважением.
Через несколько секунд недоразбившиеся воздухоплаватели оказались окружены. Богатырёв сохранял спокойствие, но его правая рука незаметно переместилась ближе к ножу. Родион почувствовал, как по спине пробежал холодок. Именно сейчас он в полной мере понял истинное значение выражения «немая сцена».
Немая сцена продолжалась ровно столько, сколько ей полагалось по законам хорошего спектакля.
Первым заговорил один из воинов. Его выправка и особенно внимательный взгляд не оставляли сомнений в том, что именно он здесь главный.
— Мы видели, как вы обидели Турук-Макто, — медленно произнёс он. — Это очень плохо. Турук-Макто — священный хранитель нашего неба. По закону саванны даже прикосновение к нему карается смертью.
Воин перевёл взгляд на три огромных орлиных пера, торчавших из рюкзака Родиона. Остальные тоже посмотрели на перья. Тишина стала осязаемой.
Родион покосился на Богатырёва, без слов спрашивая: «Кто из нас будет разговаривать?» Алексей едва заметно кивнул: «Ты дипломат — тебе и погибать первым». Родион выпрямился, постарался придать своему исцарапанному лицу выражение достоинства и сделал шаг вперёд.
— Я и мой друг строго чтим законы саванны и обычаи Северных племён. Мы также с глубоким уважением относимся к памяти великого вождя Гумбона Мбумбы, который отстоял независимость и права своего народа.
— Как же вы чтите наши законы, если напали на священную птицу? — сурово спросил предводитель.
— Мы не нападали.
— Тогда почему перья у тебя?
На этот вопрос дипломатическая наука готового ответа не предусматривала. Родион на мгновение задумался.
— Мы направляемся с важной миссией к внуку великого Гумбона, вождю Озомору Мбумбе. Турук-Макто узнал об этом и… решил показать нам дорогу.
Один из молодых воинов кашлянул и отвернулся. Родион принял это за хороший знак и продолжил увереннее:
— Более того, в знак своего уважения к Озомору Турук-Макто добровольно передал нам три пера. Он попросил вручить их вождю как доказательство чистоты наших намерений.
Вновь наступила гробовая тишина. Лица воинов оставались неподвижными. Предводитель медленно оглянулся на своих людей. Один из них закусил губу. Другой опустил голову. Третий задрожал всем телом, будто его внезапно начало знобить.
Родион решил, что его речь произвела глубокое впечатление.
— Священная цель нашей миссии, — торжественно добавил он, — была скреплена самим небом.
Молодой воин с луком не выдержал первым. Из его груди вырвался странный сдавленный звук. Он прикрыл рот ладонью, но тут же согнулся пополам и захохотал. Следом расхохотался обладатель автомата. За ним — остальные. Боевой строй развалился мгновенно.
Воины опустили оружие, хлопали друг друга по плечам и держались за животы. Один сел прямо на землю. Другой прислонился к дереву и вытирал выступившие слёзы. Даже предводитель несколько секунд пытался сохранить грозное выражение лица, но в конце концов махнул рукой и тоже рассмеялся.
Родион растерянно посмотрел на Богатырёва.
— По-моему, я сказал что-то не то.
— Наоборот. Судя по реакции, твоя речь им очень понравилась.
— Я старался.
— Это было заметно. Особенно про добровольно отданные перья.
Один из воинов, всё ещё посмеиваясь, достал из кармана мобильный телефон и несколько раз провёл пальцем по экрану.
— Турук-Макто добровольно передал? — переспросил он. — Сейчас посмотрим.
На экране возник параплан. Под ним металась огромная птица. Затем изображение приблизилось, и стало отчётливо видно, как Родион обеими руками тащит орла за крыло, а Богатырёв размахивает ножом.
— Хорошо просил, — заметил воин. — Очень уважительно.
Окружающие снова взорвались хохотом. Родион молча смотрел на телефон.
— Вы это снимали? — наконец спросил он.
— Конечно, — ответил молодой воин. — Такое не каждый день увидишь. Особенно у нас. Это первый случай, когда люди падают с неба.
— У вас здесь и телефоны имеются?
Молодой человек внимательно посмотрел на него.
— Нет. Мы высекли изображение на камне, а камень вставили в кокосовую скорлупу.
Даже Богатырёв не удержался и рассмеялся.
Предводитель снял с плеча копьё и совершенно буднично произнёс:
— Послушай, парень, мы прекрасно видели вашу воздушную баталию. Видели, как птица атаковала крыло, как вы начали падать и как успели освободить её перед самыми деревьями. Честно говоря, мы не надеялись застать вас живыми.
Его голос изменился. Торжественная медлительность исчезла. Теперь перед ними стоял не свирепый хранитель древних законов, а вполне современный молодой человек — спокойный, насмешливый и привыкший ясно выражать свои мысли.
Родион и Богатырёв опешили от этой перемены сильнее, чем от появления вооружённого отряда.
— Так вы… — начал Родион.
— Что — мы?
— Ничего.
— Договаривай.
— Вы совсем не такие, какими показались сначала.
— А какими мы вам показались?
Родион понял, что вступил на минное поле, по сравнению с которым падение мотопароплана выглядело приятной прогулкой.
— Колоритными представителями традиционной культуры.
Предводитель одобрительно кивнул:
— Ты случайно не дипломат?
Воин с телефоном ещё раз взглянул на экран.
— А вы нам сначала показались опытными лётчиками.
— И что? — спросил Богатырёв.
— Мы тоже ошиблись.
Снова раздался смех.
Предводитель указал на белые полосы на своём лице.
— Сегодня праздник памяти Гумбона Мбумбы. Поэтому раскраска и традиционная одежда. А вы, наверное, решили, что мы круглый год ходим по саванне с копьями и ждём, когда упадут белые люди?
— Ничего подобного, — быстро ответил Родион.
— Правильно. Обычно белые люди приезжают на машинах.
Один из воинов в боевом ожерелье поднял запястье и посмотрел на электронные часы.
— Если закончили знакомство, давайте поговорим о деле. До деревни ещё топать и топать, а после заката в саванне будет опасно.
Богатырёв прищурился:
— Часы хорошие.
— В столице купил.
— Бывал в Мабуде?
— Шесть лет там жил. Окончил медицинский институт.
Алексей взглянул на лук за его спиной.
— Врач?
— Хирург.
— А лук зачем?
— Выходной день. Хобби.
Предводитель подошёл ближе к Родиону.
— Хорошо. А теперь простым языком объясни: какого чёрта вас сюда занесло? Да ещё таким экзотическим способом?
— У нас есть послание для вождя Озомора. Мы должны вручить его лично.
— Знаем мы ваши послания. Как только в парламенте наступает жопа, так сразу вспоминают о Северных племенах. Присылают переговорщиков и обещают превратить саванну в цветущий сад.
— В саванне сад может не прижиться, — заметил Родион.
— Вот именно. Но из Мабуды этого не видно.
— На этот раз всё может быть иначе.
— Так говорят каждый раз.
Воин внимательно посмотрел на Родиона и вдруг заметил деревянную пластину у него на шее. Его лицо стало серьёзным.
— Откуда у тебя этот амулет? Его могут носить только те, кто принадлежит к роду Мбумбы. Или их уже начали продавать на столичном рынке вместе с китайскими часами?
— Это послание Зваки для его брата.
— Ты знаешь Зваку?
— Он рассказал нам, как добраться сюда. Передал амулет и попросил показать его Озомору.
Предводитель взял пластину в ладонь, внимательно рассмотрел вырезанные на ней знаки и кивнул.
— Это действительно вещь Зваки.
— Значит, вы нам верите?
— Я верю, что Звака отправил тебя к брату. А в историю о щедром орле по-прежнему не верю.
Позади снова хмыкнули.
— Звака — достойный воин, — продолжил предводитель. — Только упрямый, как старый буйвол. Давно пора перестать дуться и вернуться в племя. Поиграл в гордость — и хватит.
— Я передам ему ваши слова.
— Не надо.
— Почему?
— Он знает, что мы так думаем. Мы ему каждую неделю сообщаем.
— Каким образом?
Воин с телефоном поднял аппарат.
— Голубями. У нас же здесь совершенно нет цивилизации.
На этот раз Родион рассмеялся вместе со всеми.
— Меня зовут Умбра, — представился предводитель. — Я племянник Озомора и старший в этом отряде.
— Родион, атташе российского посольства.
— Алексей Богатырёв.
Умбра выразительно посмотрел на обломки мотопароплана.
— Богатырёв — это тот, который летает?
— Иногда, — ответил Алексей. — Сегодня неудачно.
— Я заметил.
— Между прочим, до появления вашего священного орла всё шло прекрасно.
— Турук-Макто проверяет мужество людей.
— Мог бы просто попросить документы.
— Он старомоден.
Умбра протянул Родиону руку.
— Ну что же, братья Икара, вы нас уговорили. Проводим вас к Озомору. Без нашей помощи вам до наступления темноты не добраться.
— Заблудимся?
— Если повезёт.
— А если не повезёт?
— Встретите льва.
— А львы действительно боятся Турука-Макто?
— Не знаю. Спросишь у льва.
Отряд приготовился выступать. Молодой хирург осмотрел царапины Родиона, обработал их антисептиком и профессионально заклеил самые глубокие.
Умбра тем временем не переставал посмеиваться.
— Здорово я вас разыграл с Турук-Макто? «Аватар» — это мой любимый фильм! Видели бы вы свои лица! Твой друг даже к ножу потянулся.
— Я не тянулся, — невозмутимо произнёс Богатырёв. — Я проверял, на месте ли он.
— Конечно. А я проверял, хорошо ли заряжен автомат.
— И как, хорошо?
— Не сомневайся.
Мужчины посмотрели друг на друга и одновременно улыбнулись.
— А смертная казнь за прикосновение к орлу действительно существует? — спросил Родион.
— Существовала.
— Когда?
— Лет сто назад.
— А сейчас?
— Сейчас за умышленное убийство редкой птицы положен большой штраф.
— Но мы его не убили.
— Поэтому можешь оставить перья себе.
Умбра подумал и добавил:
— Только Озомору не рассказывай, что орёл подарил их добровольно. Он человек серьёзный. Может умереть от смеха, а другого вождя перед вашими переговорами мы уже не успеем выбрать.
Они двинулись через саванну.
Умбра действительно оказался непомерно словоохотливым, миролюбивым и наделённым отличным чувством юмора. За время пути Родион и Алексей узнали от него все свежие новости, случившиеся в радиусе пятисот километров: кто с кем поссорился, кто на ком женился, какой чиновник украл деньги на строительство дороги и почему строительство всё же закончилось — чиновник по ошибке украл свои собственные деньги.
Они также выяснили, что в поселениях Северных племён работают школы и медицинские пункты, несколько старейшин имеют университетское образование, а сам Умбра регулярно читает столичные газеты и превосходно разбирается в политике.
— Только одного не понимаю, — признался Родион. — Если вы прекрасно осведомлены обо всём, что происходит в стране, почему правительство считает вас отсталыми дикарями?
Умбра пожал плечами.
— Нам так удобнее.
— Почему?
— С отсталых дикарей не требуют налогов.
Он подмигнул Родиону и зашагал вперёд.
К вечеру российские посланники уже неплохо ориентировались в сложнейших межплеменных отношениях. А главное — окончательно поняли, что в Северных землях опаснее всего не львы, не боевые орлы и даже не вооружённые воины. Опаснее всего здесь было принять первое впечатление за истину.