— Ольга Ивановна, с вашего позволения. Разумовский Родион Сергеевич. Прибыл на должность атташе.
За огромным письменным столом восседала импозантная женщина лет пятидесяти с хвостиком.
Ухоженность её была безупречной. Причёска, макияж, маникюр, дорогое платье и многочисленные кольца с камнями создавали впечатление, будто перед Родионом находится не главный бухгалтер посольства, а хозяйка какого-нибудь столичного салона.
Особенно впечатляли кольца. Их было столько, что Родиону на мгновение показалось, будто каждая командировка оставляла на её руках по одному драгоценному воспоминанию.
Ольга Ивановна подняла глаза от документов и улыбнулась. Улыбка была тёплой, но одновременно какой-то очень глубокой. Так улыбаются люди, которых уже трудно чем-либо удивить.
— Здравствуйте, здравствуйте, молодой человек. Заждались вас порядком. Скоро год как должность пустует. Денег, конечно, сэкономили немало, но Фома Спиридонович уже готов был из собственного кармана доплачивать, лишь бы эту дыру закрыть.
Она указала рукой на стул.
— Присаживайтесь.
Родион передал документы. Ольга Ивановна быстро просмотрела бумаги.
— Расчёт-аттестат на месте. Хорошо. Подъёмные получите в кассе. Зарплату — в последний рабочий день месяца. Если раньше шести месяцев решите покинуть Задонию, подъёмные придётся вернуть.
Она произнесла это с такой обаятельной улыбкой, будто приглашала на праздничный ужин.
— Благодарю вас. Всё предельно понятно.
Родион хотел было подняться, но что-то его задержало.
— Может быть, есть какой-нибудь совет молодому дипломату?
Ольга Ивановна внимательно посмотрела на него поверх очков. В кабинете на несколько секунд повисла тишина. Даже кондиционер словно решил послушать ответ.
— Совет, говоришь…
Она отложила бумаги.
— Смотрю я на тебя и понимаю, что ты ещё веришь, будто успех командировки зависит от страны.
— Разве нет?
— Совершенно точно нет.
— Тогда от чего?
— От людей.
Ольга Ивановна слегка откинулась на спинку кресла.
— Это моя пятая командировка. И эту я выбирала сама.
— Почему именно Задонию?
— Потому что выбирала не страну.
Взгляд бухгалтера острым клинком упёрся в лицо Родиона.
— Я выбирала посла.
Родион удивлённо поднял брови.
— Неожиданный подход.
— Единственно правильный.
Она немного помолчала.
— Молодые дипломаты всегда мечтают о красивых странах. Париж. Рим. Вена. Женева.
Она начала загибать пальцы.
— А потом попадают туда под руководство какого-нибудь самовлюблённого идиота и превращают свою жизнь в каторгу.
— Настолько всё зависит от одного человека?
— Больше, чем ты думаешь.
Ольга Ивановна взяла со стола карандаш.
— Вот скажи мне, если двигатель в машине барахлит, что делают?
— Ремонтируют.
— Если бухгалтер ошибается?
— Исправляют ошибку.
— Если сотрудник ленится?
— Воспитывают.
— Правильно.
Она кивнула.
— А теперь представь, что проблема не в машине, не в бухгалтере и не в сотруднике. Представь, что проблема в самом после.
Родион задумался.
— Наверное, тогда нужно обращаться в МИД?
Ольга Ивановна усмехнулась.
— Молодой ещё.
Она покачала головой.
— Посол — это указ президента. Его не отправят домой потому, что кому-то стало неудобно работать.
Улыбка исчезла с её лица.
— Поверь мне, я видела разные посольства. Видела сотрудников, которые считали дни до окончания командировки. Видела людей, увольнявшихся после двадцати лет службы. Видела семьи, которые разваливались прямо на моих глазах.
— Неужели всё из-за одного человека?
— Поверь мне, да.
Она посмотрела в окно.
— Плохой посол — это не начальник. Это климат.
— Климат?
— Именно.
Она подняла карандаш.
— Если за окном плюс сорок пять, ты можешь купить вентилятор, открыть окно, пить холодную воду. Но Задония от этого не станет Норвегией.
— Логично.
— Вот и здесь так же. Хороший руководитель может сделать тяжёлую командировку счастливой. А плохой способен превратить райское место в каторгу.
— И ничего нельзя сделать?
— Можно.
— Что?
— Терпеть. Или уезжать домой.
Ответ прозвучал спокойно и буднично.
— Иногда судьба даёт тебе хорошего начальника. Иногда плохого мужа. Иногда хорошего соседа. Иногда плохого посла.
Она пожала плечами.
— Мудрость приходит тогда, когда начинаешь понимать: есть вещи, которые можно изменить. И есть вещи, которые остаётся только пережить.
Родион задумчиво кивнул.
— Значит, Фома Спиридонович прошёл ваш отбор?
— Прошёл.
На лице Ольги Ивановны появилась улыбка.
— С отличием.
Она положила карандаш на стол.
— Но хороший посол — это только половина дела.
— А вторая половина?
— Коллектив воспитанный руководителем.
Родион внимательно посмотрел на неё.
— Руководитель — это как капитан корабля. Если капитан опытный, команда спокойно переживёт и шторм, и поломки, и нехватку припасов.
— А если плохой?
— Тогда корабль может утонуть даже в тихой гавани.
Она сделала небольшую паузу.
— Но даже самый лучший капитан ничего не стоит без команды.
Бухгалтер кивнула в сторону двери.
— В нашем посольстве электрик считает себя важным человеком.
— И правильно считает.
— Водитель спорит с дипломатом.
— И правильно делает.
— Завканц суёт нос во все дела.
— Это я уже заметил.
Ольга Ивановна рассмеялась.
— Потому что Фома Спиридонович никого не боится делать значимым.
— Почему?
— Потому что сам не боится выглядеть меньше.
Родион задумался. Фраза показалась ему неожиданно глубокой и философской.
— Большинство начальников хочет, чтобы рядом стояли исполнители.
— А хорошие?
— Хорошие хотят, чтобы рядом стояли личности.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Поэтому люди и едут за таким руководителем хоть в Задонию, хоть в Антарктиду.
В кабинете наступила тишина.
— Так что иди работай, Родион Сергеевич.
— Есть.
— И постарайся не подвести Фому Спиридоновича.
— Постараюсь.
— Потому что хороший начальник — это редкость.
Она улыбнулась.
— А редкие вещи нужно беречь. Это и будет тебе мой совет.