Как только «Бегемот» с таким же встревоженным видом, как и его пассажиры, въехал на территорию посольства, к машине подбежал Заставин. Он дождался, пока Фома Спиридонович откроет дверь, и возбуждённо доложил:
— Товарищ посол, пятнадцать минут назад в посольство прибыла неустановленная личность и в категорической форме потребовала встречи с вами. Цель визита объяснить отказалась. Документов не предъявила.
— Почему отказалась? — насторожился Фома Спиридонович.
— Потому что личность мужского пола очень грозного вида, — уточнил Заставин. — В остальном всё проверили. Оружия и опасных вложений не обнаружено. На вопросы отвечает уклончиво, держится спокойно, представился Богатырёвым. Сказал, что лично знаком с вами.
— Так личность установлена или нет?
Заставин задумался.
— Формально установлена. Но от этого не легче.
Посол переглянулся с Родионом.
— Где он?
— В комнате для посетителей. Я приказал Полякову находиться рядом.
— Чтобы посетитель не сбежал?
— До вашего приезда, по крайней мере.
В комнате для посетителей посол и атташе увидели спокойно ожидавшего их Алексея Викторовича Богатырёва. В этот раз он был одет в песочного цвета брюки, высокие ботинки и полевую рубашку с множеством карманов. Два из них заметно оттопыривались, остальные, судя по всему, предназначались для предметов, о существовании которых обычный человек никогда не знал.
Завершала образ широкополая шляпа, лежавшая на коленях. В таком виде Богатырёв напоминал исследователя непроходимых джунглей, который уже обнаружил затерянный город, победил местное племя людоедов и теперь терпеливо ждал, когда дипломаты закончат оформлять ему пропуск.
— Алексей Викторович, какими судьбами! — первым поприветствовал его посол.
Богатырёв поднялся.
— Фома Спиридонович, долгих лет жизни! Родион Сергеевич, рад видеть вас целым и почти невредимым.
— Почему «почти»? — насторожился Родион.
— В вашем возрасте человек, который возвращается из задонского парламента совершенно невредимым, либо плохо исполняет обязанности, либо заснул в дипломатической ложе.
— Садитесь, — предложил посол. — Раз вы появились здесь в таком наряде, смею предположить, что пришли не приглашать нас на вечер классической музыки.
— Совершенно верно. Хотя после сегодняшнего заседания немного классической музыки никому бы не помешало.
Троица уселась в кресла вокруг маленького журнального столика. Богатырёв положил шляпу рядом, и из-под неё показался сложенный вчетверо лист карты.
Посол заметил это, но пока ничего не сказал.
— Господин посол, — начал Алексей Викторович, — я хотел бы предложить свои услуги в качестве водителя, проводника, переводчика и просто надёжного попутчика для Родиона Сергеевича во время его поездки на Север.
Брови Фомы Спиридоновича медленно поползли вверх. У Родиона слегка отвисла челюсть.
— Интересно, — произнёс посол. — Со вчерашнего дня я, конечно, знаю, в каком ведомстве вы трудитесь. Но решение отправить Родиона на Север я принял примерно десять минут назад. Между тем вы уже четверть часа сидите в нашем посольстве и изображаете доктора Ливингстона. Как это понимать?
— Фома Спиридонович, никакого секрета здесь нет. Простой анализ имеющейся информации, знание кадрового и профессионального состава посольства, а также представление о вашем характере подсказали мне, что вы не станете наблюдать за развитием кризиса из окна кабинета.
— А почему именно Родион?
— Потому что сам президент Мбугон поехать не может: его отсутствие немедленно будет истолковано как бегство. Министрам сейчас опасно покидать столицу. Ваш визит на Север сразу будет истолкован как вмешательство во внутренние дела. Остальные сотрудники посольства либо заняты, либо не справятся. А Родион Сергеевич ещё умеет разговаривать с людьми и, что особенно важно, ещё не успел приобрести привычку объяснять собеседникам, почему порученное дело невозможно выполнить.
Родион не сразу понял, похвалили его или предупредили.
— Кроме того, — продолжил Богатырёв, — вы настоящий государственник, а не безмолвный статист. Поэтому вероятность того, что решите обратиться к вождям, составляла примерно семьдесят процентов.
— А остальные тридцать?
— Что вы отправите к ним меня.
— Занятная математика.
— У нас вообще точная наука. Особенно задним числом.
Фома Спиридонович откинулся в кресле и несколько секунд внимательно разглядывал гостя.
— Знаете, Алексей Викторович, меня иногда удивляет: почему Россия с таким потенциалом до сих пор находится там, где находится, а не занимает то место, которое ей полагается по праву?
Богатырёв на мгновение стал более серьёзным.
— Я тоже иногда задаю себе этот вопрос. Но быстро прихожу к выводу, что слишком долго над ним размышлять вредно для здоровья. Лучше максимально хорошо выполнять свои обязанности на том участке, за который отвечаешь лично. Тогда, возможно, когда-нибудь вся страна окажется там, где должна быть. И, как мне кажется, в этом мы с вами похожи.
— Возможно, вы правы.
— В данном случае — совершенно точно.
Богатырёв развернул карту и положил её на стол.
— Подходящего транспорта для такой поездки у посольства нет. На «Бегемоте» до северных районов можно добраться только при условии, что последние километров двести его понесут на руках. Дорога после Жирафьего брода практически отсутствует. Связь пропадает ещё раньше. В сезон дождей там размывает мосты, а в сухой сезон местные жители разбирают их на дрова. Иногда один и тот же мост успевают сначала смыть, а потом разобрать — в зависимости от того, кто первым прибыл к месту происшествия.
Палец Богатырёва скользнул по карте.
— Вот Мабуда. Здесь шоссе раздваивается. Восточная дорога короче, но проходит через район, который контролируют люди Абдубы. Западная длиннее на сто двадцать километров, зато считается относительно безопасной.
— Что значит «относительно»? — спросил Родион.
— Нападения там случаются реже, чем поломки. А поломки — реже, чем встречи с людьми, которые сначала стреляют, а потом выясняют, кто ехал.
— Обнадёживает.
— Я потому и предлагаю свои услуги.
Фома Спиридонович наклонился над картой.
— Насколько я понимаю, речь идёт не только о вашей личной инициативе?
— Наше ведомство полностью поддерживает ваш план. Если Озомор и остальные вожди открыто выступят за соглашение с Россией и призовут своих представителей в парламенте поддержать президента, соотношение сил изменится. Абдуба сможет спорить с Мбугоном, с правительством и даже со здравым смыслом. Но пойти против воли северных племён ему будет значительно сложнее.
— Особенно сейчас, когда вокруг парламента толпа, — заметил Родион.
— Именно. На Севере живёт пятая часть населения Задонии. В столице к ним привыкли относиться как к красивому этнографическому дополнению страны: перья, танцы, копья, фотографии для туристических буклетов. Но когда эти люди принимают общее решение, половина армии вспоминает, из каких деревень родом её солдаты, а другая половина начинает очень внимательно следить за первой.
Посол медленно кивнул. Теперь значение предстоящей поездки становилось окончательно ясным. Речь шла не просто о встрече с племенными вождями. На далёком Севере решалось, удержится ли Мбугон у власти, сохранит ли Россия свои позиции в стране и закончится ли нынешний кризис соглашением или новой кровью на улицах Мабуды.
— Есть ещё один неприятный момент, — сказал Богатырёв.
— После вашего рассказа о дорогах я уже боюсь спрашивать, что именно вы считаете неприятным.
— Возле посольства Альбионии давно ошивается крупная международная компания «Дженерал петрол электрик». Через Абдубу они пытаются протолкнуть проект строительства большой теплоэлектростанции. На бумаге всё выглядит красиво: рабочие места, много электроэнергии, модернизация страны. На деле Задонию собираются посадить на короткий топливный поводок, чтобы потом втридорога продавать ей мазут.
— Старый добрый колониализм, — заметил посол. — Только вместо пробкового шлема — красивая презентация с диаграммами.
— И кредитный договор на сорок лет, — добавил Богатырёв. — Так вот, компания тоже направляет к Озомору свою делегацию. И едут они не с бусами и стекляшками.
— С деньгами?
— С деньгами, обещаниями, спутниковыми телефонами, оружием для охраны и очень убедительными специалистами по переговорам.
— Насколько убедительными?
— Один из них раньше служил в подразделении, которое вообще не занималось переговорами. Другой последние пять лет сопровождал корпоративные проекты в странах, где после его приезда внезапно менялись правительства.
В комнате стало тихо.
— Когда они выехали? — спросил посол.
— По моим сведениям, сегодня вечером. Рассчитывают пройти восточной дорогой и оказаться у Озомора в самые короткие сроки. Но это не точно.
— Значит, выезжать нужно сегодня.
Богатырёв покачал головой.
— Не стоит. Ночью мы будем слишком заметны, а на северной дороге нас легко остановить в любом удобном месте. Кроме того, за зданием посольства уже наблюдают.
Родион невольно посмотрел на окно.
— Кто?
— Пока не знаю. Серый внедорожник стоял через дорогу, когда я приехал. Потом он уехал, но только после того, как на перекрёстке появился мотоциклист. Возможно, обычное совпадение.
— Судя по вашему тону, вы не верите в обычные совпадения, — сказал посол.
— Верю. Но предпочитаю, чтобы они происходили с кем-нибудь другим.
Фома Спиридонович поднялся и прошёлся по комнате.
— Получается, наши конкуренты догадываются. Что мы тоже попытаемся повлиять на голосование?
— Скорее, предполагают. Ситуация очевидна не только для нас. Они понимают: если Мбугон хочет удержаться, ему нужна поддержка Севера. А если русское посольство намерено помочь Мбугону, кто-то обязательно должен отправиться к Озомору.
— И они могут попытаться нас задержать?
— Могут. Могут опередить. Могут организовать засаду, перекрыть дорогу или устроить встречу с вооружёнными людьми, которые совершенно случайно окажутся в нужное время в нужном месте. А могут ничего не делать и просто надеяться, что с нами справится задонская дорожная сеть. Последний вариант, кстати, самый дешёвый и вполне надёжный.
Посол остановился возле стола.
— Какую машину вы предлагаете?
— Мой внедорожник. Два запасных колеса, дополнительный бак, лебёдка, радиостанция, запас воды и всё необходимое на случай, если дорога решит окончательно прекратить существование.
— Оружие?
— Есть. Но использовать его следует только в крайнем случае. Родион Сергеевич едет к вождям как дипломат, а не как командир карательной экспедиции. Если мы начнём стрелять раньше, чем разговаривать, нас выслушают совсем не так, как хотелось бы.
Фома Спиридонович снова посмотрел на карту.
— Думаю, в экспедицию нужно включить Желтобрюхова. Он хорошо знает внутренние районы, умеет обращаться с оружием и, если потребуется, одним своим видом способен убедить противника в том, что нападение было неудачной идеей.
— Поддерживаю, — сказал Богатырёв. — Только предупредите его, чтобы не брал весь арсенал.
— У него всё официально зарегистрировано.
— Меня беспокоит не законность. Меня беспокоит вместительность машины.
Посол подошёл к телефону и набрал номер. Желтобрюхов ответил не сразу. В трубке что-то грохнуло, затем послышалось тяжёлое дыхание.
— Виталий Александрович?
— Он самый.
— Фома Спиридонович говорит.
— Здравия желаю, товарищ посол! Что-нибудь случилось?
— С чего вы взяли?
— Вы звоните мне лично. Последний раз такое было, когда я случайно застрелил павлина, принадлежащего министру сельского хозяйства.
— Насколько я помню, вы утверждали, что это была самооборона.
— Так и было. Он первый распустил хвост.
Посол прикрыл глаза.
— Виталий Александрович, завтра в четыре утра вы отправляетесь с Родионом Сергеевичем и Алексеем Викторовичем Богатырёвым на Север. Поездка особой государственной важности. Возьмите необходимое снаряжение и два ружья.
— Два на человека?
— Два всего.
В трубке повисло разочарованное молчание.
— А карабин?
— Нет.
— На Севере водятся буйволы.
— Вы едете не охотиться.
— Буйволы об этом знают?
— Виталий Александрович!
— Понял. Два ружья. А боеприпасы?
— В разумных пределах.
— В пределах чьего разума?
Посол посмотрел на Богатырёва. Тот показал десять пальцев, немного подумал и добавил ещё пять.
— Алексей Викторович объяснит. Будьте в посольстве без пятнадцати четыре.
— Есть. А форму какую надевать — парадную или полевую?
— Ту, в которой вас не примут за браконьера.
— Тогда парадную, — вздохнул Желтобрюхов и положил трубку.
Фома Спиридонович вернулся к собеседникам.
— Состав экспедиции определён. Когда выезжаете?
— В четыре утра, — ответил Богатырёв. — Через пару часов начнёт смеркаться. Сейчас я осмотрю машину, подготовлю запасной маршрут и постараюсь выяснить, чьё наружное наблюдение дежурит у посольства. Родиона Сергеевича лучше пока не выпускать за ворота.
— Родион Сергеевич, — повернулся к атташе посол, — немедленно отправляйтесь к себе. Поешьте и ложитесь спать. В три тридцать чтобы были готовы.
— Фома Спиридонович, да я хоть сейчас могу ехать.
— Вот поэтому и приказываю спать. На таких маршрутах усталый дипломат опаснее вооружённого бандита. Бандит хотя бы понимает, что делает.
Родион поднялся, но посол жестом задержал его.
— И ещё одно. Ваша задача — не обогнать делегацию «Дженерал петрол электрик» любой ценой и не устраивать соревнование на дорогах. Вы должны добраться до Озомора, поговорить с ним и вернуться живыми. Именно в таком порядке.
— Понял.
— Если ситуация станет безнадёжной, разворачивайтесь и возвращайтесь в посольство.
Богатырёв и Родион одновременно промолчали. Посол посмотрел сначала на одного, потом на другого.
— Почему мне кажется, что эту часть указания вы не услышали?
— Мы услышали, — заверил Богатырёв. — Просто у каждого ведомства своё представление о безнадёжности.
Фома Спиридонович тяжело вздохнул.
— Очень рассчитываю на успех вашей миссии. Хотя, будем откровенны, шансы невелики. Альбионцы постараются, как всегда, нагадить: у них больше денег, лучше связь и наверняка есть поддержка людей Абдубы. У нас же имеется старый внедорожник, молодой атташе, человек из ведомства, название которого вслух произносить не принято, и охотник, однажды вступивший в вооружённый конфликт с павлином.
— И вышедший из него победителем, — заметил Богатырёв.
Посол невольно улыбнулся.
— Это единственное, что меня утешает. С Богом, господа.
Родион вышел в коридор. За окнами посольства быстро сгущались тропические сумерки. Мабуда ещё гудела после парламентского заседания: вдали слышались автомобильные сигналы, над городом висел дым, а со стороны центра время от времени доносился глухой шум толпы.
У ворот дежурный комендант внимательно осматривал улицу. На противоположной стороне никого не было. Только возле закрытой лавки стоял старый мотоцикл, а рядом с ним человек в тёмной рубашке курил и делал вид, что совершенно не интересуется происходящим вокруг него.
До рассвета оставалось несколько часов.